Шрифт:
Пасха
Котикова Мария
Среди пыльных дорог и домов стоит небольшая церковь с белыми стенами и зелено-золотыми, как весна, куполами. Вся она сияет в честь праздника.
По дороге к церкви идет старенькая бабушка, ведущая за руку свою внучку. Девочке от силы можно дать лет восемь. Она несет большую корзину, в которой лежат куличи и крашенные яйца.
– Бабушка, - сказала девочка, останавливаясь около резных ворот церкви, - я тебя тут подожду...
– Почему дитятко? Разве ты не хочешь посмотреть на Христа и Деву Марию?
– Родители говорят, что он никогда не существовал... Что Христос лишь выдумка.
– Ох, Машенька... Затуманили вам разум... Только и знаете, что боевики смотреть, а в настоящие чудеса не верите...
– скорбно покачала головой старушка, заходя в церковь.
– Может, все-таки пойдешь?
– Нет.
Девочка так и не пошла с бабушкой святить куличи. Она не верила в Бога.
– Почему ты не заходишь в церковь? Посмотри какая она красивая!
Маша обернулась на голос. Сзади нее стоял мальчик с золотыми волосами.
– А зачем? Я ведь не верю в Бога.
– Но ведь это не значит, что нельзя зайти в церковь. Пойдем.
– Не хочу.
– Почему?
– А...
– Идем. Обещаю, что если ты
Мальчик и девочка осторожно зашли в церковь. Как там было красиво! На стенах висели иконы, освещаемые сотнями маленьких свечек, с которых на Машеньку смотрели кроткие лики святых.
– Смотри...
Девочка подошла к находящемуся недалеко мальчику. Он стоял напротив иконы, изображающей Деву Марию с Христом.
– Какая она красивая...
– тихо прошептала Маша.
– И печальная.
– Да. А ты знаешь, почему она грустит?
– Нет.
– Ей грустно от тог, что сейчас многие начинают забывать о Боге, а значит и о своей душе...
– Но почему?
– Потому, что они забыли о великой жертве Иисуса, грустно улыбнулся мальчик.
– Жертве?
– Да. Он отдал свою жизнь людям, чтобы они могли спастись...
– Машенька? Ты же должна быть на улице?
– Бабушка? А я пришла с одним мальчиком...
– Но я не вижу никакого мальчика!
– Да вот же он...
Девочка оглянулась, но никого не увидела.
– Бабушка... Ты расскажешь мне об Иисусе Христе?
На старом лице заиграла улыбка.
– Обязательно...
А в тени колон стоял мальчик. На его губах сияла улыбка, а за спиной золотом горели крылья.