Пасквин

Филдинг Генри

Фастиан. Слуга покорный! Если бы мы угождали вам и еще десятку таких же знатоков, то мы живо бы прогорели! Ведь нам надо окупить расходы по содержанию театра. Поверьте, сэр, публика будет довольна зрелищем битвы. Ведь она привыкла к развлечениям еще более низкого сорта, вроде пантомим.

Снируэлл. Да что вы, мистер Фастиан! Разве можно пантомимы называть развлечениями?

Фастиан. Правда, сэр, это слишком громкое название для пантомим. Но я хочу сказать, что, после того как публику утомят нудные произведения Шекспира, Бен Джонсона, Ванбру *

и других авторов, ее начинают развлекать пантомимами, которые состряпаны хозяином театра с помощью двух-трех художников и нескольких плясунов. Что это за развлечения, мне нет нужды вам говорить. Вы их достаточно насмотрелись. Но меня всегда поражало: как это может разумный человек, который три часа наслаждался творениями великих гениев, просидеть еще три часа, глядя на клоунов и акробатов, которые, не произнося ни единого слова, скачут по сцене, кривляются, выделывают затасканные фокусы, и, кстати сказать, куда хуже, чем в балагане у Фоука. И за эту дрянь с публики дерут добавочную плату. Но мало того, от этого страдают лучшие пьесы наших писателей, которые коверкаются напропалую в угоду авторам пантомим.

Сниpуэлл. Вы правы. Многие так говорят, а сами ходят смотреть на них.

Фастиан. Сколько ее ни ругай, публика валом валит на эти представления.

На сцене появляется призрак королевы Здравый Смысл.

Тысяча чертей! Откуда вы взялись, сударыня? Что все это значит? Вы пропустили целую сцену! Какая нелепость! Как мог появиться ваш призрак прежде, чем вы сами были убиты?

Королева Здравый Смысл. Прошу прощения, сэр. В пылу сражения я забыла, что меня должны убить.

Фастиан. Тогда сотрите пудру со своих щек и прорепетируйте пропущенную сцену. Смотрите, не повторите этой ошибки во время спектакля. А не то вы наверняка провалите мою пьесу. Теперь отойдите в сторону и стойте с убитым видом, так как вы проиграли битву.

Королева Здравый Смысл.

Прочь, негодяи, Здравый Смысл восстал!

Фастиан. Черт бы вас подрал, мадам! Я же вам сказал, что вы еще не дух, вы еще живы!

Королева Здравый Смысл.

Проиграно сраженье, а друзья

Погибли или предали меня.

Входит поэт.

Поэт.

У вас еще остался друг, мадам!

Королева Здравый Смысл.

Скажи, кто ты?

Поэт.

Поэт я, королева.

Королева Здравый Смысл.

Ты друг Невежества, и потому

Я отрекаюсь от тебя, поэт.

Поэт.

Я был освистан за враждебность к вам,

С тех пор я добиваюсь вашей дружбы.

Королева Здравый Смысл.

Дурак, ты был освистан потому,

Что был врагом, а притворялся другом.

Но если бы, подобно Герлотрамбо *,

Подобно опере иль пантомиме,

Ты поддержал Невежество открыто,

Тогда бы ты завоевал успех.

Со мной нельзя дружить - даже притворно!

Поэт.

Билет на мой возьмите бенефис!

Королева Здравый Смысл.

Я больше сделаю. Уйдет навек

Из твоего театра Здравый Смысл,

И никогда тебя уж не освищут.

Поэт.

Ах,

что вы говорите! Я клянусь,

Что Здравый Смысл не посещает нас.

Но, раз вы презираете меня,

Под вашим именем, о Здравый Смысл,

Невежество я выведу на сцену.

Я облачу его в одежды ваши

И знания Невежества прославлю.

Поэт уходит. Входит жрец.

Жрец.

Благодарю за эту встречу, Солнце.

Королева Здравый Смысл.

Ах, жрец! Разбиты воины мои;

Иных уж нет, но большинство бежало.

Жрец.

Заранее все это я предвидел

И говорил вам: Солнце против вас.

Королева Здравый Смысл.

Не перекладывай вину на Солнце.

Предатели виновны, а не Солнце.

Жрец.

Все эти трусы - набожные люди.

Молю тебя, о Солнце, не оставь их!

Королева Здравый Смысл.

Наглец, ты смеешь говорить мне это!

Жрец.

Я смею больше! Солнце посылает

Тебе (закалывает ее),

А я передаю исправно,

Королева Здравый Смысл.

Предатель, Здравый Смысл ты убиваешь!

Тщеславный мир! Передаю тебя

Невежеству, под скипетр оловянный.

Жрец! Ныне расцветет твоя надменность;

Тебя с восторгом будут слушать люди,

И ты заставишь их воздать тебе

Те почести, что полагались Солнцу.

Все в мире вверх тормашками пойдет:

Врач будет убивать своих больных;

Поработит клиентов адвокат;

Придворные пойдут играть на биржу,

Купцы же будут слушать итальянцев;

Места, где ум и знание нужны,

По жребию распределяться будут,

Их неучи займут или безумцы.

Но смерть... ее дыханье ледяное

Меня на полуслове прерывает.

Об остальном - вы сами догадайтесь.

(Умирает.)

Жрец.

Нас не должны подозревать в убийстве

Дурная слава повредит жрецам.

Я рядом с нею положу кинжал,

И это, вместе с небольшою суммой,

Суд убедит, что здесь самоубийство.

А доброе Невежество поверит,

Когда я речь надгробную скажу,

Покойную искусно восхваляя.

Входит королева Невежество.

Королева Невежество.

Мы победили. Здравый Смысл разбит.

Солдаты разбежались. Бей отбой!

Мне бы хотелось, мистер Фастиан, чтобы в этой фразе была бы хоть капля здравого смысла!

Снируэлл. Да разве это возможно, черт побери? Ведь со Здравым Смыслом покончено!

Фастиан. Вы, я вижу, придираетесь к лучшему пассажу во всей пьесе. Я готов пожертвовать чем угодно, только не этими двумя строчками!

Арлекин.

Взгляните, вот лежит она в крови.

Мне бы хотелось, сэр, чтобы вы вычеркнули эту строчку из моей роли или хотя бы изменили ее. Прошу вас, сэр!

Фастиан. Вот еще! С какой стати! Я готов расстаться с любой фразой, но ни за что не стану лишать свою пьесу ее главных красот.

Арлекин.

Вот окровавленный кинжал. Она