Паслен
Шрифт:
– Я должен быть честен с тобой. Я никогда раньше не любил. Я даже не уверен, понимаю ли я до конца, на что это похоже. Мне приятно знать, что ты не отдала свое сердце другому.
– Взяв меня за подбородок, он откинул мою голову назад.
– Все, в чем тебе было отказано до сих пор, я намерен дать тебе. Взамен ты отдашь мне себя. Мой аппетит одновременно непристойный и ненасытный, но ты доведешь его до обжорства. И поэтому я ни с кем не буду делить тебя. Никогда .
Такие собственнические и неразумные слова должны были вызвать во мне дрожь
– Значит, ты ревнивый тип .
– Ревность - это мелкое человеческое чувство, мисс Рейвеншоу. То, чем я являюсь, гораздо более угрожающе .
– И это одна из тех улиц с односторонним движением, где я верна, но тебе разрешено скакать по кругу?
– Я бы не тратил свое время с любым другим, теперь, когда я знаю, что ты существуешь .
Я ухмыльнулась на это, моя голова все еще не до конца свыклась с мыслью, что кто-то может так сильно любить другого.
– Как это возможно, чтобы мужчина был таким неоправданно разумным?
Проигнорировав вопрос, он приподнял мой подбородок и поцеловал меня.
– Ты закончила отмокать в этой ванне?
– Учитывая, что я превратилась в чернослив, да .
– Хорошо. Потому что я намерен неоправданно трахнуть тебя в нормальной постели.
– Вы никогда не заслужите искупления, мистер Ван Круа, если будете продолжать нарушать правила .
– Я бы предпочел вечные муки, чем когда-либо отказаться от возможности быть похороненным между твоих бедер .
Я сжала губы, чтобы скрыть застенчивую улыбку.
– Как бы лестно это ни звучало, это не очень амбициозно .
– Нет, это не так. Но я верю в путешествие, а путь к амбициям редко бывает таким захватывающим, как тот, который ведет к погибели .
5 5
ФАРРИН
С неба бесцельно падали большие хлопья снега. Я протянула руку, чтобы поймать одну из них в свою ладонь. Как только она коснулась моей теплой кожи, снежинка растаяла.
– Странно, не правда ли? Как легко может быть разрушено нечто столь прекрасное .
Ван Круа оглянулся на меня, сжимая мою другую руку в своей, когда он вел меня в лес.
– Если ты дашь ей высохнуть у тебя на руке, она станет частью тебя. И, следовательно, продолжает жить в тебе .
– Я никогда не думала об этом с такой точки зрения.
– Я не потрудилась стереть крошечную лужицу со своей руки, а вместо этого подставила ее холодному воздуху, чтобы она впиталась в мою кожу.
– Абсолютно блестяще .
– Я стараюсь .
Последние три дня мы проводили утро, полдень и ночь, запершись в его спальне. Единственный раз, когда мы не занимались сексом, это во время сна, купания и еды. И когда он сменил простыни на своей кровати, хотя тогда он тоже затащил меня в темный угол коридора и прижал
– Итак, что ты хотел показать мне на леденящем холоде, когда я могла бы лежать в хорошей, теплой постели?
Хотя, я должна была признать, что после трех дней, проведенных в одной комнате, свежий воздух был приятной переменой.
– Я полагаю, вам просто придется поверить, что я имею в виду ваши наилучшие интересы .
Я сузила на него глаза.
– А ты, тем не менее? Я имею в виду, ты действительно поднял меня на вершину колокольни во время грозы.
– И, насколько я помню, тебе понравилось .
– Туше.
Возможно, это было посткоитальное блаженство или какие-то странные сексуальные феномены, но с той первой ночи что-то расцвело внутри меня. Чувство бодрости. Энергия. Моя кожа чертовски сияла раньше, когда я смотрела на себя в зеркало. Я чувствовала себя здоровой и помолодевшей
Мы вышли на небольшую поляну, где по какой-то причине не росли деревья. Вместо этого они создали идеальный круг прямо в центре леса. Узкие стволы высоких деревьев образовывали стену, заключая нас внутри, а на земле собрались вместе десятки черных птиц.
Иерихон отпустил мою руку и протянул руку, на которую села одна из черных птиц. Он щелкнул пальцами в мою сторону.
– Твой медальон .
Нахмурившись, я сняла медальон со своей шеи и с небольшой неохотой протянула его ему. Он раскрыл его, чтобы показать фотографию моего отца, и поднес ее птице, которая наклонила голову, словно изучая ее. Птица каркнула и захлопала крыльями, а я сидела, наблюдая за обменом репликами в полном замешательстве.
– Она понимает?
– Да , - ответил Иерихон, возвращая мне ожерелье.
– У Сикатрикс исключительная память.
– Но ты никогда не говорил ему ни слова .
– Мы общаемся без слов .
– Как?
Он снова обратил свое внимание на птицу, и не прошло и нескольких секунд, как она взлетела. Другие десятки птиц взмыли в небо рядом с Сикатрикс и закружили над поляной деревьев над головой. Иерихон взмахнул рукой, и круг рассеялся, птицы спикировали к нам, прежде чем снова быстро изменить направление к небу. Каждый из них летел синхронно, демонстрируя самую впечатляющую грацию, которую я когда-либо видела.
У меня вырвался смешок, когда я наблюдала, как он руководит ими, словно дирижер, стоящий перед опытным оркестром. Не было произнесено ни слова.
Один резкий взмах его руки, и птицы снова закружились в странном удерживающем узоре, в то время как Иерихон щелкнул пальцами в мою сторону.
– Пойдем .
Все еще озадаченная, я неторопливо подошла к нему и позволила ему развести мои руки в стороны. Он толкнул мою правую руку по дуге, и по какой-то нелогичной причине птицы последовали моей команде, нырнув по дуге. Он отвел мою руку назад, как будто в моей ладони лежал бейсбольный мяч, и выставил ее вперед. Птицы взмыли ввысь, рассеиваясь в небе, как черное конфетти.