Пасодобль — танец парный
Шрифт:
Мокрицкая снова вздохнула. Я от злости начала трезветь.
— Дай телефон Таньки Тарнаковой. Скажи, что уехала строить новую, третью жизнь с новым, третьим мужем.
Мы расхохотались, показав друг другу синие, заплетающиеся языки.
Я обдумывала план мести Червякову. Все проекты были из области фантастики, либо недостойными моего светлого образа, либо глупыми донельзя. Сталкивать женщин лбами из-за Червякова? Много чести Червякову. Демонстрировать его половую распущенность? Все это знают. Избить? Нечего мараться достойным людям. Отправить
— Арсеньева, завтра твое дежурство в облздраве, — непререкаемо заявила моя завотделением. — Скажи спасибо, что дежурство дневное.
— Говорю, — угрюмо ответила я.
Завтра, в субботу, дежурить должна была она, но она все устроила через знакомых в облздраве и пропихнула меня, окрестив боевой и способной. Я лично слышала разговор и лично умерла от злости, не сходя с места. Она подарила мой выходной день самой себе. Это была изящная, замороженная месть. Хотя на самом деле у завши был полевой выезд на дачу. Всего лишь навсего. Я была ни при чем. Это обидней вдвойне.
— Бабушка. Сердце больное. Совсем плохая, — залепетали в телефонную трубку. — Моя соседка. На этой неделе я трижды вызывал «Скорую», они не госпитализируют. Помогите!
— Записываю, — скучно сказала я.
Кошмарная тайна облздрава, точнее, всех здравов заключается в том, чтобы не госпитализировать одиноких бабушек в казенные больницы. Бабушки свое уже отжили. Нечего тратить казенные медикаменты.
Я засмотрелась в окно, за ним пропадал роскошный субботний день. Как я мечтала о воле! Так мечтала, что вздрогнула от телефонного звонка. Звонил ответственный дежурный по «Скорой помощи».
— Безобразие! — рявкнул он. — Моих врачей выматерил врач областной больницы Червяков! Трехэтажным матом. И это не в первый раз. Примите меры. Немедленно! Я требую!
Господи! Червяков достал меня и в облздраве. Это было слишком. Даже для Червякова.
— Записываю, — скучно сказала я. — Примем.
Я откинулась на спинку кресла и чуть не заснула. Кресло было хай-класс. Специально для директора областного департамента здравоохранения. Я сидела за его столом и примеряла его кресло на себя. Лично мне оно было впору.
Дверь кабинета неожиданно распахнулась, и в него вошел крупный руководитель. Вся симптоматика была налицо. Я даже встала. Сама того не заметив.
— Дела идут? — весело спросил хорошо выспавшийся крупный руководитель. — Что в журнале?
Меня осенило. Червяков!!!
— Телефончик набери, — повелел крупный руководитель.
Я набрала его в пять секунд. Мне ли не помнить телефон отделения моей больницы?
В этом кабинете хай-класс было не только кресло, но и монолог крупного руководителя. Шок и трепет. Буря в пустыне. Молния и Матадор. Большая волна. Кулак по Червякову. All inclusive.
— Санитаром сгною в Заполярье! Зубной щеткой туалет будешь драить в вендиспансере! До блеска! Хирургического! Понял? Ты! Я тебя спрашиваю?!
И фольклор рамочкой. Сказочный. С аллегориями, гиперболами и метафорами. Внутри меня были аплодисменты, переходящие в овации. Это было непередаваемо! Люкс! Хай-класс!
— Не извинишься перед «Скорой помощью» немедленно, — тихо и веско закончил крупный Руководитель, — клади на стол заявление об уходе. Сегодня! В моей области работать не будешь. И в городе не будешь! Я обещаю!
Крупный руководитель отыграл монолог и аккуратно положил трубку на навороченный телефон.
— Ну, я пойду? — весело спросил он меня.
Я его чуть чепчиками не забросала. Червяков был раздавлен не мной, а собственной кармой. Изящная месть, оказывается, существовала сама по себе, ее надо было только подтолкнуть в нужном направлении.
Ровно через десять минут позвонил ответственный дежурный «Скорой помощи». Он был в эйфорическом, я бы даже сказала, в патологическом возбуждении.
— Просите что хотите! — вскричал он. — Все сделаем!
— Бабушку госпитализируйте, — захотела я.
Следовало изящно завершить элегантную шахматную комбинацию. Это напрашивалось само собой.
— Нет проблем!
Я даже не думала, что дежурить в облздраве гораздо интереснее, чем бездельничать на воле! Моя суббота прошла просто отлично. Супер!
После мастер-класса у меня проявилось неожиданное влечение к крупным руководителям. Я поняла, как магически действует аура власти. У моего папы имелась аура власти. Но он был родной папа, и я к этому привыкла. Я сама встала перед чужеродным крупным руководителем, хотя не утруждаю себя вставать перед мужчинами. Это не самый крупный руководитель в городе, области, тем более в стране. Но что-то в нем было. То, что делает мужчин мужчинами. Настоящий мужчина умеет расставлять точки над. Это и строит остальных по стойке «смирно».
Уже засыпая, я вдруг вспомнила еще одно. Все крупные руководители, как правило, пребывают в почтенном возрасте. У них у всех в полости рта живет палеозойская эра?
Да… Это была дилемма.
Меня по лбу стукнули телефонной трубкой, прервав затейливый сон. Это оказалась моя нечуткая мама. Из-за нее я сразу же забыла о сне. А мне он понравился!
— Мне надоело врать, что ты в библиотеке. Даже в выходные, — сказала мама. — Поговори с Люсей. Или я перестану разговаривать с тобой.
У нее было такое лицо, что я взяла трубку.
— Здравствуй, Люся, — вежливо поздоровалась я.
Мама стояла рядом с моей кроватью, как жандарм от цензуры. Я не могла расслабиться. У меня начиналась совесть. Совесть может начаться как грипп. Я даже не помню, есть ли от него лекарства. В смысле от куриного гриппа.
— Как дела?
— Спасибо. Неплохо, — учтиво ответила я. — В понедельник госаттестация.
— Я помню. Отметим?
— Я не могу, — культурно произнесла я. — Я постриглась в монахини.