Пассат
Шрифт:
— Д-да, пожалуй, — уныло согласилась Геро. Уж ее-то дом определенно был стеклянным; девушка провела бессонную ночь, размышляя над ужасающими откровениями капитана Фроста, подтвержденными дядей Натом, и обвиняя себя по меньшей мере в непредумышленном убийстве. Она была невероятно глупа и упряма, а Клей был прав… Клей хотел предостеречь ее. Она даже отказалась его слушать, вообразила, что устраивает судьбу острова к благу, а на самом деле ее дурачили и использовали Тереза, Чоле и Баргаш, обманывали, как тщеславного ребенка. И она не могла оправдать себя, потому что даже ребенок вряд ли поверил бы
Знала ли Оливия? Геро почему-то в это не верилось. Но мысль, что Кресси с Оливией оказались столь же доверчивы, не уменьшала ее раскаяния и ненависти к себе, она мнила себя гораздо умнее обеих, считала Оливию безмозглым, сентиментальным существом, а Кресси глупым ребенком. Однако ее собственное поведение было окрашено сентиментальной глупостью, думать о которой было почти невыносимо: преступной глупостью, потому что она причинила много зла. Что овладело ею, заставив таскать из огня чужие, сомнительные каштаны? Следовало догадаться, заподозрить. «Вместе с другими поможешь многим найти смерть…». Бидди Джейсон знала! Еще тогда, и вот что она имела в виду…
«Многим»… Сколько их погибло за стенами «Марселя» и на выжженной земле среди свежих пней, где были вырублены гвоздичные деревья и кокосовые пальмы, чтобы расчистить сектор обстрела для сторонников Баргаша? Двести? Триста? Четыреста? Ее роль, в мятеже ничтожно мала, соответственно такой же должна быть и доля ответственности: мельчайшей частью целого. Но с другой стороны, вину не взвесишь на кухонных весах и не расщепишь, как волосок, под микроскопом. Пожалуй, раз позволяешь себе иметь пусть самую малую долю участия в делах, приведших к гибели людей, то несешь моральную ответственность за все, чему как-то помогла свершиться, и что действовала по неведению, не может служить ей оправданием. Незнание закона не оправдывает никого… Это сказал капитан Фрост.
Лежа в темноте, Геро внезапно нашла ответ на один из мучавших ее вопросов. Она бросилась так слепо и поспешно в это ужасное дело не столько из сочувствия к страдающим занзибарцам, сколько из личной неприязни к капитану Эмори Фросту. Так глупо — и так унизительно!
Рори Фрост воплощал собою все, к чему она привыкла относиться с омерзением: работорговлю, белых людей, не прекращающих этот ужас и наживающих состояния на мучениях схваченных рабов, бесчестность, распутство, смешение рас. Англичан, которые хотели навязать рожденным свободными американцам несправедливые законы, сжечь Белый дом, вели огонь по мирным фермерам. И в довершение всего он потешался над ней, читал нотации, обращался с пренебрежением, нагло признавался в своих преступлениях без тени раскаяния и, что хуже всего, был при этом образованным аристократом.
Последнее казалось Геро даже менее простительным, чем цветная любовница и незаконнорожденный ребенок, поскольку это лишало его всяческих оправданий и клеймило как человека, который, по его собственным словам, видел доброе, но влекся к иному. Все это возмущало и она позволила себе увлечься личной местью. Месть закрыла ей глаза наг все остальное, лишила всякого чувства меры. Мысль эта была очень неприятна, Геро впервые в жизни вгляделась в себя — и осталась недовольна тем, что увидела.
Результатом этих тягостных
Клей пытался делать ей предупреждения ради ее же пользы, однако ни разу не упрекнул, и, если не считать неприятной сцены в день ее приезда, оставался неизменно тактичным. Не навязывался, не предъявлял претензий, и теперь в ее состоянии самоуничижения казался единственной надежной опорой в ненадежном мире. Он не только любит ее, но и сможет защитить от собственной порывистости, прольет бальзам на раны. Почему ей внезапно захотелось безопасности, она не представляла. Знала только, что такое желание есть, и что Клей его удовлетворит.
Она до сих пор не понимает, любит ли его. Но ведь тетя Люси как-то сказала ей, что не обязательно быть влюбленной в человека, за которого выходишь замуж, страстная привязанность тоже не нужна и нежелательна: достаточно симпатии и уважения, если они есть, непременно придет и любовь. Поскольку брак самой тети Люси кажется вполне удачным, она, несомненно, права. Завтра поговорю с Клеем, подумала Геро.
Эта мысль принесла заметное облегчение, и когда сквозь шторы стал проникать дневной свет, а в саду защебетали птички, Геро, наконец, смогла уснуть.
Однако поговорить с Клейтоном оказалось не так просто, встала она поздно и, когда спустилась, Клей уже ушел, когда же он вернется, никто не знал. Возможно, только к вечеру, сказала его мать с легким недовольством, потому что он приглашен на ленч к Джо Линчу. Мистера Линча тетя Эбби недолюбливала. Считала слишком разгульным и полагала, что он дурно влияет на ее дорогого Клея, так как имел репутацию азартного игрока и любителя удовольствий. Сожалела о пристрастии сына к его обществу и надеялась, что приезд Геро сможет положить конец этой дружбе.
— Боюсь, — объяснила тебя Эбби извиняющимся тоном, — что Кдею часто приходится уходить из дома. Не только по делам, но и чтобы держаться в курсе различных европейских интересов на острове… это так необходимо, когда живешь за границей. Твой дядя полагает, что дружеские контакты зачастую не менее важны, чем деловые. Правда, Натаниэл?
— Благодаря им получаешь много полезных сведений, — спокойно согласился дядя Нат. — Может, даже больше, чем из официальных разговоров. Надо знать, что творится вокруг, и тут Клей мне хороший помощник. Он повсюду бывает, знакомится с людьми, и эти люди говорят ему зачастую гораздо больше, чем сказали бы мне. Надеюсь, мисс, вы не думаете, что он сознательно пренебрегает вами. Вам следует знать, что будь у него выбор, он предпочел бы находиться в этой комнате!
Геро покраснела и рассмеялась. Тетя Эбби, бросив на мужа укоризненный взгляд, сказала:
— Геро, разумеется, понимает, что если Клей часто уходит из дома, то этого требуют его обязанности.
Но Геро особенно не жалела, что его нет, так как хотела поговорить еще кое с кем и подозревала, что Клею это не понравилось бы, и он постарался б этого не до пустить. Его отсутствие значительно облегчало осуществить намеченный визит. Получив разрешение тети и обманув Кресси, которая собралась поехать с ней, Геро потребовала Шарифа и в сопровождении грума поехала к дому Тиссо.