Пасть
Шрифт:
В те же секунды — Игорь бросается к подмявшей Ирку черной туше — медленно, очень медленно. Между ними пять шагов. Шаг, полшага — застывает. Ирка, словно зовя на помощь, взмахивает рукой — но странно короткой. Струя крови. Прямо в лицо. Он разворачивается и бежит не разбирая дороги. Молча.
Несется к дальнему концу крепости. Каким-то чудом не падает в темноте, не спотыкается о разбросанные обломки. Иркин крик за спиной смолкает — резко. Слышно только собственное дыхание, рвущее легкие. Быстрее, еще быстрее! К машине! Темное пятно выхода близко. Обрывок мысли: снаружи — безопасно. Быстрее!!! Мягких
Звук несильный — но замок вздрагивает. Мелкая дрожь под ногами. Грохот взрыва прокатывается по каменному нутру, толстые своды гасят — им слышен глухой протяжный вздох. Вздох разбуженного гиганта. Сверху кирпичи — два? три? — выпадают из ветхой кладки. Там, где хотел расположиться Игорь. Генка встревожен.
— Сдурели они там? Все на честном слове держится. Здесь уже получали по…
Его обрывает вопль. Долгий, истошный. Женский? Эхо бьется о стены. Доигрались, думает Гена, схлопотали кирпич на макушку. Хватает фонарь и спешит в темноту. Наташа — за ним. Ей не хочется туда, к хищной каменной пасти провала. Но еще меньше хочется остаться одной.
Они ошибаются проходом. Слабеющее пятно света дергается по снегу — входа в подвал нет. Вопль смолкает. Назад, влево — тупик. Другой проход, знакомая башня… Они едва затормозили на краю провала. Спешить некуда, в комнате пусто. Гена светит вниз — никого. Спрыгивает. Наташка остается наверху, в темноте. Отступает к стене, раскрытый рот ловит воздух.
— Иго-о-орь! Ири-и-и-на-а-а!
Звуки вырываются из подземелья искаженные, изломанные. Никто не отзывается. Или… Наташка вздрагивает — откуда-то из лабиринта стен и проемов доносится приглушенный звук. Очень неприятный звук. Хрип? Она вслушивается. Тишина. Внизу — тоже. Послышалось? Нервы звенят готовыми лопнуть струнами. Провал скалится глумливой усмешкой.
Ей кажется, что Генка не вернется, как не вернулись те двое. Что она осталась одна, совсем одна. Уйти, сбежать — все равно куда, подальше от страшного места. Но ноги подкашиваются, рваный кирпич стены дерет шубку. Она не замечает. Свет снизу, Генка цепляется за зубья кирпичей, легко подтягивается. Выдыхает: никого.
Фонарь агонизирует, луч едва теплится. Гена еще раз окликает пропавшую пару. В этом месте странная акустика — крик тут же глохнет, эха нет. Ответа тоже.
— Может, они в зале? Разминулись… — неуверенно говорит Гена.
Ей хочется, чтоб так и было. Чтобы Игорь сидел там, тихонько постанывая. Чтобы Ирка неумело пыталась перевязать его рассаженный лоб носовым платком и ругала пропавших Генку с Наташей. Чтобы они втиснулись в маленький уютный “запорожец” и уехали отсюда — навсегда.
Замок беззвучно смеется.
Глава VI
Тишина. Больше они не зовут Игоря с Иркой. Почему-то шуметь не хочется. Бессмысленно тыкаются в каменные закоулки.
Гена останавливается. Вдалеке, в глубине сквозящей через весь замок анфилады, — легкое движение. Слабая игра тени и лунного света. Мерещится? Поворачивается к Наташе — но та увидела нечто небольшое и бесформенное.
Все-таки что-то движется со стороны входа. Что-то пересекает дальние пятна лунного света. Он всматривается. Слабо светящаяся полоска? Та самая, флюоресцирующая полоска на куртке Игоря? Возвращается? Они зачем-то двинулись к “запорожцу”? Нет, та полоска горизонтальная и должна быть выше…
Неясное нечто приближается. Через несколько мгновений он видит. Видит все. И не удивляется крику Наташи — лишь так и можно отреагировать на увиденное.
Это действительно знакомая полоса на куртке. Это Игорь. Но он не возвращается. Его тащат. Обмякшие ноги чертят по снегу. Руки тоже. За вывернутой назад головой — густой темный след. Сломанная марионетка тела подпрыгивает, приближается короткими скачками.
На следующем лунном пятне Гена разглядел носильщика жуткого груза.
Наташка уже не кричит. Воздуха в легких нет, она задыхается. Наружу выходит слабое бульканье…
…Она не видела, что приближалось к ним в лунном свете. Не смотрела туда. Ее внимание привлек предмет в углу. Смутно видимый, ни на что не похожий. Но совершенно не характерный для здешнего антуража.
Второго фонаря не захватили, она нерешительно шагнула в темноту, нагнулась и… Дальше не было ничего. Она, похоже, потеряла сознание. Отключилась. Самым странным образом — оставшись на ногах и продолжая кричать. Но больше не было ничего — ни мыслей, ни чувств.
Был крик, крик-всхлип, крик-выдох — вдохнуть она не могла. Были пальцы, сведенные судорогой. И была голова — покачивалась на длинных окровавленных волосах, мертво зажатых в Наташкиной руке. Голова с лицом, искаженным таким же криком, но — мертвым, безмолвным. Голова Ирины…
Пощечина. Вторая, третья… Перед глазами вспышки, но она наконец вдыхает — холодный воздух раздирает легкие. Генка бьет по скрюченным пальцам — резко, больно, — вышибает страшную находку. Хватает за рукав и буквально волокит за собой.
Она едва переставляет ноги, спотыкается. Не понимает, откуда и куда он ее тащит. Память о последних двух минутах стерта начисто. Темное пятно.
Фонаря нет, фонарь где-то брошен. Тесные каменные закутки, низкие своды. Она не успевает пригнуться — кирпичи притолоки ударяют в лоб — боли не чувствует, все тело становится мягким и невесомым. Звуков нет, она обвисает на Генке — губы его дергаются, но Наташа не слышит ничего. Тут же — прорывом из памяти — Иркино лицо, так же беззвучно вопящее. И — снизу, где должна быть шея, — раскромсанные лохмотья. Кровь.
Кровь на губах — ее кровь. Течет с разбитого лба. Она одна, Генка исчез. Сползает по стене, хочется лечь и закрыть глаза. Тогда все кончится.
Откуда-то выныривает Гена, тащит ее, с силой пригибает, втискивает в узкую и низкую щель. Башня. Огромная вертикальная труба, на дне — ровный восьмиугольник снега. И она. Темные стены сдвигаются — пятно снега все меньше, — сходятся и поглощают Наташу. Чернота…
…Снег с кирпичной крошкой, до крови дерет кожу. Гена не обращает внимания — зачерпывает полные ладони и втирает в ее лицо. Это помогает. Возвращается боль, возвращаются звуки. Яростный шепот: лезь!!! уходим!!! Показывает — в стене башни дыра, не очень высоко. Дыра наружу.