Пасынки Гильдии
Шрифт:
– Говори! – выдохнул капитан. Голос его охрип от внезапной надежды.
– В каждой башне торчит десятка по два охреневших от безделья стражников. Настоящая работа только у часовых наверху, да и тем надоедает на город таращиться. В «радугу» играют до одури – а что им еще делать? Вот Рябой им девок и водил. В Северную башню. Они его знают, они его впустят…
Шершень не договорил – с такой тяжкой благодарностью хлопнула его по плечу рука ликующего капитана.
– Ах, молодчина! – рявкнул Равар. – Какой же ты молодчина! Я-то собирался гнать своих парней по суше, без поддержки
– Одной хватит, чтобы опустить цепь, – кивнул толстый, румяный капитан «Танцора».
В этот миг шлюпка ткнулась в борт «Гордеца», матросы сбросили прибывшим трап.
Первым по узкой веревочной лестнице поднялся калека в темной ветхой одежде. Он карабкался так медленно, что, едва его лохматая башка показалась над бортом, как боцман не выдержал и, перегнувшись за борт, втащил беднягу на палубу.
Капитаны разглядывали аргосмирца, словно диковинное животное. Он и впрямь не походил на человека – скрюченное, изломанное, немыслимо перекошенное существо, казавшееся почти вдвое ниже моряков, обступивших его кругом. Левая рука была прижата к груди и нелепо вывернута ладонью вперед – она двигалась, но с трудом. Левое плечо было гораздо ниже правого, шея скособочена, так что Вишух мог смотреть на людей лишь снизу вверх. И на этой устремленной вверх физиономии навек застыла мерзкая гримаса. Некогда чей-то кулак или сапог скособочил парню нос и разбил губы. Теперь они всегда были растянуты в ухмылке, отвратительно подобострастной – даже если Вишух не хотел выказывать подобострастие. Как сейчас, например.
– Только денежки вперед! – вот первые слова, что скрипуче сползли с этих обезображенных губ, когда их обладатель предстал перед взглядами бернидийцев.
– И тебе доброго утречка! – отозвался молодой капитан «Вспышки», укладывая подзорную трубу в чехол.
Все рассмеялись.
– Не обижу, не обижу! – весело воскликнул Равар. – Сможешь провести корабль вдоль северного берега Портовой бухты? Впритирку, чтоб с Южной башни камнями не задело?
– Я сказал, денежки вперед, – хладнокровно проскрежетал калека.
Равар опять расхохотался и положил на ладонь калеки увесистый кошелек. Предатель взвесил его на руке и скрипнул:
– Договорились!
– А где второй? Где этот, как его… Рябой? – обернулся Равар.
Рябой обнаружился в нескольких шагах: заранее склонившись в почтительном полупоклоне, он ждал, когда на него соизволят обратить внимание. Изрытое оспой лицо, шельмовски поблескивающие, маленькие, глубоко посаженные глазки… а в остальном он смахивал на средней руки лавочника. Толстенький такой, одежда приличная, ладони засунуты за пояс. И всем своим видом выражает желание услужить господам.
– Мне сказали, – обратился к нему Равар, – что тебя знают в лицо все стражники из Северной башни.
– Из обеих башен, господин. Уж так я старался тамошних парней ублажить… ну, не сам, девочки мои старались.
– Если постучишь – впустят?
– Оно бы, господин, и так… А только я к ним еще ни разу не приходил в одиночку. Могут и в болото послать. Забудут старую дружбу, прямо так и скажут: вали, мол, Рябой, в болото
Равар на миг задумался, затем его глаза блеснули:
– Эй, боцман, где Птаха?
– В «колыбельке», – тут же откликнулся боцман.
– А ну, кликни!
Боцман задрал голову и зычно проорал вверх:
– Эй, впередсмотрящий! Живо к командиру!
Шершень поднял взгляд на огромную бочку, приколоченную к верхушке грот-мачты. Разбойник только успел вспомнить, что моряки называют эту штуковину «колыбелькой» (уж очень качает там, наверху), как из бочки появилась и скользнула вниз по вантам небольшая гибкая фигурка.
Никто и слова сказать не успел – а перед капитаном уже стоит крепкий, ладный матрос, невысокий, веснушчатый, в матросской куртке и штанах. И лишь округлый нежный подбородок да круглящаяся под рубахой грудь выдают девушку.
Шершень не удивился. Ему доводилось слышать, что на Семи Островах и женщины порой становятся моряками. Нечасто, но бывает такое…
– Слышь, Птаха, – приветливо спросил капитан, – а если бы понадобилось изобразить шлюху – сумела бы?
В серых глазах девушки плеснулось удивление – и тут же лицо посуровело, замкнулось.
– Для дела – или каких-нибудь дурней позабавить? – дерзко спросила Птаха низким, почти мужским голосом.
– Для дела, – твердо и серьезно заверил девушку Равар. Та прямо посмотрела ему в глаза – и успокоилась. Поверила.
– Ну… если надо… я сейчас!
Повернулась и побежала прочь, шлепая босыми пятками по палубе.
– Боцман, другого впередсмотрящего наверх! – скомандовал Равар. – Господа, взгляните на карту. На Северную башню – три десятка лихих парней. Эти будут с «Гордеца», ручаюсь за каждого. Вторая цель – склады. Вот здесь, видите? Сюда не меньше сотни, здесь надо много шума, пусть сюда стража стянется… и эти, как их…
– Алмазные, – подсказал Шершень, поправляя повязку на руке.
– Вот-вот… Пойдут на шлюпках люди с «Танцора» и «Вспышки». Капитанам объяснить парням, что те идут не грабить, а шуметь. Брать можно только то, что унесешь за пазухой. А что шлюпка за один раз не примет – тут же, у причала, будет утоплено. Удирать придется быстро, груз помешает… Ах да, вы там, на складе, огоньку не забудьте, огоньку, чтоб потом не понять было толком, разграблен склад или нет…
– Вот будет радость приказчикам! – ухмыльнулся Шершень. – Представляю, о каких убытках они доложат хозяевам!
– Точно! – засмеялся в ответ Равар. – Весь склад на нас насчитают, все товары, какие есть…
Пока Равар и другие капитаны обдумывали план налета на порт, Вишух, про которого все на время забыли, подошел к рулевому и в упор залюбовался яркой птицей у того на плече. Серый пепел тоски и равнодушия немного развеялся в глазах искалеченного нищего.
– Что за птица? – спросил он отрывисто. – Из заморских краев?
– Я тоже из заморских краев, – хохотнул рулевой. – А птица наррабанская. Называется попугай. Что, не видал такого в своих лесах да болотах?
Мэр
Проза:
современная проза
рейтинг книги
