Пасынки Гильдии
Шрифт:
Состояние, в котором пребывала Щука, напоминало сладкие минуты, когда она вдыхала первые затяжки драгоценного дыма: не «ашроух» еще, лишь светлое преддверие его…
– Ничего себе! – сказала Щука вслух. – Да если в таком краю жить, так и «травка-бородавка» не очень-то нужна!
И замолчала, поняв, что слова сейчас будут фальшью. Любые слова. Потому что в этом мире, не знавшем человека, надо быть зверем среди зверей.
Обмирая от острого душевного томления, не смахивая с ресниц счастливых слез, женщина опустилась на четвереньки. Запрокинула голову – так волчица поднимает
– А-у-у-у-оу-у-а-а!
Ей не казалось странным то, что она делает. Здесь она была сама себе госпожой, и все было просто замечательно, и…
Позади послышались странные звуки: легкий скрежет, постукивание, сухое царапание.
Щука обернулась, плавно встала.
Из густой фиолетовой поросли поднялась некая тварь. Вид у твари был хищный и недружелюбный. Вроде паука, но размером с волка… а жвала-то, жвала – что клыки!
Тварь переминалась с лапы на лапу, явно оценивая добычу.
В руке у Щуки уже был нож, и женщина холодно и зло прикидывала: куда бить эту мразь, когда набросится? Что набросится – в этом сомнений не было.
От жвал можно увернуться, но пробьет ли нож шкуру? Там вроде панцирь, как у рака. Лучше ударить в глаз.
Но огромный паук не спешил нападать. Вместо этого он издал хлюпающий звук – и длинная клейкая лента слюны упала на грудь и руку женщины, мгновенно застывая. Щука попыталась оторвать руку с ножом от платья. Ветхая материя треснула, рука с прилипшим к ней лоскутом освободилась.
Теперь Щука была начеку. Она кружила вокруг топтавшегося на месте паука, готовая увернуться от следующего плевка. Бежать она не пыталась: вон какие у твари лапы длинные! Наверняка носится, как лось!
Страха она не испытывала, лишь боевой задор и азарт. Виной тому был дразнящий отравленный воздух.
Но матерый хищник понимал толк в охоте – и следующая струя слюны полетела женщине по ногам, хлестнула по ним, сцепила накрепко. Не удержав равновесия, Щука упала. Бурое чудовище рванулось к ней.
Но королева нищих не успела даже испугаться. Над лежащей женщиной пропела стрела – и глубоко ушла в паучью тушу сквозь хитин панциря.
Можно ли оставаться зрителем, когда вокруг кипит битва? Когда с уткнувшихся в пристань шлюпок спрыгивают вооруженные до зубов матросы и с ходу вступают в бой с охраной порта? Когда льется кровь, слышится брань мужчин и визг женщин (схватка выплеснулась уже на припортовый рынок)? Можно ли при этом быть праздным зевакой?
Еще как! Если восседаешь на крыше, откуда все прекрасно видно и куда может залететь разве что случайная стрела (что придает зрелищу остроты).
Но языки пламени, струящиеся по стенам и танцующие на краю крыши, быстро превращают зрителей в участников бурных событий….
– Прыгаем! – скомандовал Айсур.
– Может, лучше с той стороны? – опасливо спросил Чердак, глядя на кипящую внизу драку.
Четверо стражников под натиском семерых пиратов отступили почти вплотную к складу.
Но противоположный край крыши уже занялся пламенем. Сухие сосновые доски чернели на глазах.
– Прыгай,
Айсур кричал не столько на приятеля, сколько на себя: прыгать было высоковато.
Наконец он решился, перебросил свое легкое, щуплое тело через карниз, глянул вниз – и выругался про себя. Прямо ему под ноги переместилась драка. Стражник и пират, забери обоих Болотная Хозяйка, увлеченно били клинком о клинок, совсем не думая о том, что мешают Айсуру спрыгнуть.
Тут край карниза хрустнул под пальцами, парнишка свалился прямо на одного из дерущихся. Точно, как будто примерялся, съехал ему на плечи, услышал под собою крик изумления и боли, перешедший в хрип, – и обрушился наземь вместе с бедолагой, на которого брякнулся.
Айсур ударился боком о землю, заерзал, выбираясь из-под пирата, мертвого или умирающего.
Чья-то рука ухватила его за шиворот, выдернула из-под тяжелой туши, поставила на ноги.
– Спасибо, парень, – устало выдохнул тот самый стражник, старый враг, который еще недавно гнался за Айсуром и Чердаком через весь рынок. По мечу стражника стекала кровь. – Не спрыгни ты на него, он бы меня…
«Крысолов» не договорил: на помощь пиратам оравой спешили их дружки.
Над Айсуром взлетел клинок. Тут бы ему и догонять брата в Бездне… но именно в этот миг, не выдержав жара, решился спрыгнуть с горящей крыши его приятель. Пират обернулся к новому противнику, который показался ему опаснее. Но ударить не успел: Айсур, поднырнув под его руку, вцепился зубами в запястье. От неожиданности пират выронил меч, взвыл, тряхнул рукой, на которой повис цепкий парнишка, вскинул над его головой тяжеленный левый кулак…
И тут же в грудь пирату вонзился его собственный клинок.
– Ну, ничего себе! – пожаловался спаситель Айсура, стоя над хрипящим противником. – Называется, сходил на рынок!
И вскинул чужой меч, отражая новый удар.
Айсур ошалело уставился на человека, так легко ворвавшегося в бой. Смуглая кожа, ярко-рыжие волосы… тот самый Охотник, который вчера нашел Айсура возле осажденных верфей и отобрал свой кошелек!
Предаваться воспоминаниям было некогда: вокруг кипела схватка. Айсур нагнулся над умирающим пиратом, сорвал с его пояса длинный нож и завертелся, уклоняясь от ударов. Краем глаза увидел, что Чердак тоже поднял чей-то меч и отмахивается от врагов – неумело, но отчаянно.
Помочь другу Айсур не мог, ему самому приходилось туго: дюжий громила, разозленный проворством мелкого наглеца, прижал его к стене сарая.
– Ну, цыпленок, тут тебе и сдохнуть! – гаркнул он и с силой опустил свой меч… на вовремя подставленный меч Подгорного Охотника.
Умело отбив удар, рыжеволосый спаситель встал перед пиратом, прикрыв собою Айсура. Клинки залязгали четко и зло: морской разбойник нарвался на сильного противника!
Айсур, оказавшись в безопасности, перевел дыхание, а затем, вынырнув из-за спины Охотника, очутился рядом с его противником, ударил его ножом в живот – и тут же метнулся назад.