Пасынки страны
Шрифт:
Второй поцелуй оказался гораздо дольше и чувственней первого. В теле начало бурлить пенное желание.
— Попробуй представить меня с другим человеком, — лукаво улыбнулась Ева, — а теперь — с Рексом. Разницу ощущаешь?
Ёлки–палки! Я её действительно чувствовал. Стоило представить, как Рекс и Ева хотя бы целуются и меня тотчас начинало едва ли не колотить. С другой стороны, ласки того же Ивана, только что переспавшего с Ритой не вызывали никаких эмоций вообще. Более того, я отлично понимал, чем отличается Рекс от любого человека. Похоже мои вампирские инстинкты, мало–помалу,
С одной стороны это вызывало некоторую грусть: всё же с прежним Максимом я прожил больше тридцати лет, выработав определённые привычки, привязанности и склад мышления, отчего меня в одночасье избавили, превратив в другое существо. С другой стороны, Страна, новая сущность и моя любовь совсем не нуждались в прежнем человеке, исчезнувшем три дня назад.
— У? — брови вампирши вопросительно изогнулись, — у тебя так плохо с воображением?
Вместо ответа я поцеловал её. В этот раз совсем по настоящему, так, чтобы дух перехватило, а в голове появилось приятное помутнение. Когда поцелуй прервался в глазах девушки я увидел тот самый туман, который торжественно кружил внутри моего черепа, а грудь её высоко вздымалась.
— Я хочу тебя! — она потёрлась щекой о мою грудь, — как же я тебя хочу, любимый! Словно ты — родник, а я тысячу лет страдаю от безумной жажды.
Однако в ней всё ещё чувствовалось непонятное сопротивление и я постарался избавиться от него, прикоснувшись своими губами к её, ощущая их упругое сопротивление. Второй поцелуй окончательно снял все сомнения и Ева, решившись, потащила меня за руку вниз. Нет, теперь я совсем не удивлялся изношенности ступеней. Только за сегодняшнюю ночь я топал по ним уже третий раз. Но теперь, почти не замечая этого.
Желание пожирало меня почище пламени, бушующего внутри. Иногда возникало ощущение утраты всех ориентиров в глубинах беснующихся языков огня.
Прийти в себя удалось лишь на подземном перекрёстке, когда Ева начал открывать запертую, до того, дверь и оторвалась от моих губ. До этого мы целовались так, как никогда прежде и я даже сам не заметил, как принялся срывать одежду с худенького тела маленькой вампирши.
— Подожди, подожди, — шептала она между поцелуями, но никак не пыталась сопротивляться, — Максим, да подожди ты! Пойдём. Тут будет гораздо удобнее.
Ух ты! Я даже замер на пороге, не в силах поверить в увиденное: пол под ногами оказался устлан невероятным ковром, так напоминающим настоящий цветочный луг. Первый же шаг ещё больше углубил иллюзию: нога утонула в настоящих лепестках, а нос ощутил аромат растревоженных цветов. Но и это оказалось всего–навсего прелюдией к другому чуду: над головой озорно подмигивало огоньками звёзд настоящее небо. По этому тёмно–фиолетовому полотнищу обрывками бледной материи медленно плыли облака. Плыли, чёрт побери! Если бы я столкнулся с подобным в своей прежней жизни, то заподозрил бы присутствие огромного экрана, но здесь…Я помотал головой, захлопнул открытый (как выяснилось) рот и опустил взгляд.
Цветочный луг постепенно поднимался вверх, образуя купол и на самой вершине холма (да какого!), у огромного куста, с мерцающими белыми
— Искусство Рекса настолько сногсшибательно, что ты успел позабыть, зачем мы пришли сюда? — Ева улыбнулась и поманила, позволив рассмотреть часть её аккуратного бюста, — иди же сюда.
Нет, я просто не мог топтаться каблуками по этим нежнейшим лепесткам, это казалось настоящим святотатством. Не отрывая взгляда от прекрасной девушки, которая продолжала загадочно улыбаться, я сбросил обувь и ощутил умопомрачительное касание прохладных растений. Потом, изо всех сил сдерживая желание рвануть со всех ног, неторопливо поднялся и осторожно убрал ладони вампирши. Целовать грудь оказалось невероятным удовольствием и я продлил его, сколько мог, перед тем, как начал опускаться всё ниже. Ева молчала и скользила холодными пальцами в волосах и вдруг вцепилась в них, издав хриплый стон.
— Максим! — она едва ли не силой поняла меня на ноги, так что я мог увидеть её, пылающие возбуждением, глаза, — я больше не могу терпеть! Хочу тебя, милый. Немедленно!!
Это оказалось непередаваемо никакими словами. Такого единения я не испытывал даже с Ритой. Не было нужды соединяться в экстазе, ибо мы и были единым взрывом удовольствия, который по нелепой причине, до этого был разделён. Во мраке вспыхивали багрово–чёрные глаза, ослепительно–белые зубы за алыми губами, твёрдые почти чёрные соски и пальцы, пальцы…Прикосновения ледяных рук пронзали электрическим током, погружали в кипящую воду и осыпали ледяными кристалликами снега.
И я даже не понял, когда сон наяву превратился в обычный сон, где нежный голос едва
слышно шептал:
— Спи, мой милый, спи. Я люблю тебя.
Я тоже хотел признаться в любви, но не успел: звёздное небо рухнуло вниз и окутав плотной сетью, уволокло меня во мрак.
Рекс задумчиво остановился на верхушке пригорка, рассматривая речку в густой поросли спутавшегося ивняка, почти скрывшего медленно журчащую зелёную воду. Марго негромко спросила его о чём-то и вампир отрицательно покачал головой, оглянувшись назад. Кажется никто, кроме меня, не обратил внимание на его взгляд: Серый увлёкся, рассказывая мне об устройстве подводного лабиринта, где можно, укрывшись от подруги (он понизил голос, покосившись на Веру) позажиматься с одной, знакомой по Головне, русалочкой.
М–да, Вера услышит — выдернет все его отросшие зелёные патлы. Однако, моя бывшая оказалась чересчур погружена в разговор с Евой и пропустила сей забавный пассаж мимо ушей. Повезло водоплавающему, однако в следующий раз его любвеобильность и чересчур болтливый язык могут подвести под монастырь.
Подошла Марго. Лунный свет скользил по её чёрным волосам, а тёмные глаза загадочно блестели на бледном лице.
— Два часа до рассвета, — сообщила она, вскользь коснувшись моей ладони, — Рекс рассказал, тут, около мостика есть небольшая пещера. Они в ней всегда останавливаются, когда рассвет застаёт неподалёку.