Пасынок судьбы
Шрифт:
Что удивительно, культуры Востока, их обычаи также воспринимали развратом. К сожалению, в том конфликте культур победил Восток, но вывод из исторического примера есть: важна не степень обнажённости, а отношение общества к наготе в целом. В Средневековье развратом считалась оголённая щиколотка, в исламских странах – обнажённое лицо. Распущенностью и развратом можно считать что угодно, и только общество в целом задаёт их критерии.
Разврат на Венере сеют сами земляне, туристы и иммигранты, которые не могут пройти мимо, не могут вести себя как люди. Из-за этого у нас не любят туристов и гастарбайтеров, именно поэтому на планете параллельно
Эти два мира практически не пересекаются, живут по разным законам. Я – дитя своего мира, как бы ни зомбировал себя: дескать, не похож на местных. Я – латинос, хоть и считаю родным язык другого государства. Соответственно, к проблеме эротики у меня отношение венерианское: я не пускаю слюни при виде голого тела, меня не шарахают от этого гормоны, срывая крышу, женщин в моей недолгой в общем жизни было достаточно, чтобы знать о сексе всё, что знать нужно. Но сейчас я чувствовал себя землянином. Почему? Что случилось такого, что я перестал себя контролировать? Почему хочется наброситься на неё и подмять прямо здесь, на берегу озера? Красивого, между прочим, и очень оригинального в качестве фона!
Да, мод. Да, красивая. Но я видал девочек и получше, пусть с тёмными волосами!
Как я уже говорил, сеньора Интуиция спасала меня не раз и не два. Иногда заставляла делать вещи, казавшиеся бессмысленными, а иногда даже вредными, но всегда, когда я следовал её «советам», выходил в итоге победителем. Интуиция – младшая сестра моей ярости, но гораздо более надёжная. И она говорит, что мне НЕЛЬЗЯ мутить с Бэль.
Я сделал ещё один глубокий вдох и медленно досчитал до пяти. И только после этого поднял глаза на обнажённую девушку, упёршую руку в бок с самым недовольным видом.
– Ты чего не раздеваешься? Не хочешь купаться? – Голос её лучился ехидством и насмешкой.
– Бэль, солнышко, чуть попозже… – Я мило улыбнулся во весь рот, обретая контроль над собой. Она перевела многозначительный взгляд на «шишку» на моих штанах, говорящую красноречивее любых слов, довольно улыбнулась и бросив: «Жду…» – прыгнула в воду, не сомневаясь, что я тут же последую за нею.
Это был невероятный прыжок, я не переставал удивляться её физической форме. Подпрыгнув вверх, она выкрутила сальто назад и красиво, «рыбкой», нырнула в воду, почти не поднимая брызг. Чтобы так уметь, надо обладать отличной координацией и опытом. Чем она занимается? Чем-то лёгким, не силовым. Гимнастика? Синхронное плавание? Прыжки в воду?
Не стоит гадать. На этой планете всё хоть чем-то, но занимаются, иначе пониженная гравитация сделает с твоими мышцами нечто ужасное. Но Бэль – не любитель, это точно.
Сняв-таки рубашку, сел возле самого обрыва берега по-турецки и попытался подумать о выявленных интуицией напрягах, абстрагируясь от вида весело плещущейся девушки. Получалось плохо. Мыслям было интереснее наблюдать, как она показно ныряла, выставляя из воды разные аппетитные части тела, устраивая настоящее эротическое шоу. Такие шоу не увидишь в сетях, их ценность в предметности, конкретности объекта-исполнителя, именно это возбуждает. Гибкое тело, совершенная пластика, соблазнительные формы…
Но я сдержался. И когда она подплыла и томным голоском поторопила: «Ну,
Понял, почему к ней так отношусь.
Понял, почему она так поступает.
Понял, почему мне нельзя поддаваться её чарам.
Всё упирается в такое банальное слово, как «приключение». Богатая девочка, наследница одного из крупнейших состояний на планете. Я уже развивал эту тему относительно Долорес, здесь же ситуация намного хуже. Потому что, в отличие от Эммы, она умеет думать. Ей мало для удовольствия простого (или, наоборот, непростого) секса, ей мало игрищ, наподобие «лотереи». Ей нужна изюминка.
Изюминка – это я.
Неискушённый зритель, ничего о ней не знающий и способный оценить по достоинству, как гурман оценивает качество пищи в ресторане с завязанными глазами. Я – гурман, она – экзотическое блюдо. А то, что я о ней ничего не знаю, – повязка для беспристрастности.
Утончённые «педрилы» вроде «сына Аполлона»? Профессиональные самцы, делающие это в клубах за деньги? Горячие мачо с алчными глазами? Нет и ещё раз нет. Все они – пристрастны. А вот мальчик с рабочего района, нормальный мальчик, – то, что надо.
Теперь я. Мне она нравится, безумно нравится! Мне ещё никто и никогда так не нравился, я чуть не кончил в штаны, когда она прыгала. Но она – всего лишь гламурная богатая сучка, пусть и имеющая немного мозгов.
Ненавижу богатеньких сучек!
Сделав такое открытие, я окончательно успокоился и взял себя в руки, превратившись в закоренелого венерианина. Тело капитулировало.
– Хуанито, ну где ты там?… – снова промурлыкала она, подплывая поближе.
– Зай, я, наверное, тут посижу. Что-то расхотелось мне купаться… – лениво потянул я и вальяжно развалился на натуральной зелёной траве.
По лицу Бэль пробежала тень. Её чары не срабатывали, это было неестественно, непривычно, но, что происходит, она ещё не поняла. Потому по инерции продолжила раззадоривать:
– Стесняешься? Или боишься, что смеяться буду?
– Всё может быть… – Я безразлично пожал плечами и сощурился, переведя всё внимание на противоположный берег. Красивое место. Стоило того, чтобы просто прийти сюда.
Может быть, я не прав. Я подошёл к ней именно для этого – познакомиться с последствиями. Но обстоятельства изменились, и теперь я просто не смогу зажигать с ней. Кто-то из мудрецов сказал, что женщина бывает или любовницей, или шлюхой. В качестве «любовника», человека для серьёзных отношений, я ей не интересен, она запросто найдёт сотни парней, умных, утончённых, воспитанных, имеющих перспективы и более подходящих ей по статусу. А в качестве «шлюхи» её больше не хочу я. Именно потому, что она мне не безразлична. Вот такие дела.
Развернуться и уйти я не мог, во мне всё-таки сидел кабальеро, сопротивлявшийся мысли бросить девушку одну. Потому не осталось ничего другого, кроме как занять себя чем-нибудь. Например, изучением навигатора, до сих пор светившего картой местности над левым глазом.
Для большего контакта я аккуратно подсоединил его к браслету. Первое, что удивило, – защищённый выход. То есть со стороны, с улицы, никто не сможет подключиться к нему, пока он в связке с моим браслетом. Прикольно! Второе – камеры. Обилие камер внешнего наблюдения, всплывших сразу же, как появилось первое меню. Я увеличил размер экрана и вывел в ряд все видеоканалы. Их оказалось семь штук. И они давали… полную круговую картину местности!