Пасынок судьбы
Шрифт:
Снова театральное молчание. Дону Алехандро с его способностями можно, наверное, было стать звездой эстрады, не выбери он стезю преподавателя. А может, так и надо? Ведь хороший преподаватель должен быть актёром?
Тем временем куратор подошёл к визору, выполняющему функцию окна, включил его и уставился вдаль на запрограммированные системой релаксации зелёные альпийские луга, уходящие в небо, то есть в потолок.
– Среди тех, кто на САМОМ верху, тоже одни «сынки» и аристократы! – вяло возразил я. – Туда не пробиться простым смертным!
– Думаешь? –
– В чём?
– Что там одни представители знати.
– Вы можете привести пример хоть одного человека из простых людей, добравшихся до самого верха? – ехидно оскалился я.
Дон Алехандро вновь проигнорировал насмешку.
– Кто правит нашей страной? – сухо спросил он в лоб.
– Её величество королева Лея, – не задумываясь ответил я.
– Я спросил не о том, кто царствует, а кто правит?
Стоп!
За такие вопросы и, более того, за ответы на них недолго угодить в допросную императорской гвардии!
Дон Алехандро – провокатор?
Нет, не похоже. Да и наша страна ещё не скатилась до уровня тоталитарных режимов Земли, у нас пока можно говорить о персонах номер один всё, что думается. Пока…
– Смелее! Кто правит страной? Не царствует, а правит? – давил он.
Я молчал. Вот оно что. Прогнуть всех под себя. Высший уровень. Самый высший!
– А ведь он даже не венерианин! – продолжал куратор, не оборачиваясь. Он прекрасно чувствовал меня и спиной. – Ему и титул-то дали, лишь бы заставить замолчать некоторых старых консервативных представителей аристократии!
– Ему повезло! Оказался в нужное время в нужном месте, встретил нужного человека!..
– Везения не бывает без умения и без веры! – снова повысил голос учитель. – Я уже говорил, веры в себя и в свои умения. И без наглости.
– По-вашему, любому человеку можно стать императором? – усмехнулся я.
– Почему нет? – обернулся он.
– А почему тогда вы сами им не стали?
– Не знаю как… – Куратор обернулся и деловито пожал плечами, на губах его играла улыбка. Напряжение, витавшее в воздухе, начало спадать. – А ещё я старый неуверенный в себе маразматик. Куда мне! Мой уровень – как раз тот самый «менеджер»! Даже не старший.
– А мой? Мой уровень вы можете определить?
– Реши сам для себя. Пока я вижу слабака, испугавшегося кулаков богатеньких недоносков и наложившего в штаны. Где уж тут уровень, откуда ему взяться?
Да, грубо! Но в яблочко!
– Вы считаете, что это действительно реально? Стать правителем? – выдавил я после долгого раздумья.
– Конечно. Теоретически нет ничего невозможного. Хочешь им стать? – Дон Алехандро коварно усмехнулся.
– Я не думал об этом… – честно ответил я, опустив глаза.
– И не надо. Не ставь это самоцелью. Будь гибок, толерантен. Но всегда иди к цели, маленькой
– Значит, холодность рассудка, наглость и вера в удачу? – задумчиво потянул я. И почувствовал, как глаза мои сверкнули. Желание заниматься дурью, филонить, чтоб меня выгнали, бесследно исчезло.
– Иди на занятия, император! – Куратор громко рассмеялся.
Я смутился, но без злобы, это была добрая подначка.
Лишь затворив за собой дверь, осознал, как меня провели, я позволил себе посмеяться.
Да, он талант, этот милый старикан. Стать императором!..
Бред, конечно. Но главное он сделал: вернул волю к борьбе, желание доказать всем, что не на того напали.
Стать императором? А что, жизнь – длинная штука! Кто знает, как сложится лет через двадцать?
Холодная голова, наглость и вера в удачу. Мне повезёт. Обязательно повезёт!
Император, блин!..
Перемена уже давно закончилась. Я посмотрел в браслет на расписание. Так и думал, не везет – так во всем. «Военная подготовка (теория)». Иначе говоря, военная история, основы стратегии, тактики, нормативной документации из тематической области и промывание мозгов нудным лекторским тоном в одном флаконе. Лучше б я и дальше сидел у куратора!
Аудитория находилась на минус четвёртом. Я был на минус первом. Спустившись на три этажа, замер перед закрытыми створками гермозатвора. Командор в своём репертуаре, скотина!
Даже гермозатворы на дверях, способные в случае аварии выдержать давление почти сто атмосфер и пятисотградусную температуру внешней среды (спасая тем самым находящихся внутри учеников до ликвидации прорыва), говорили о благополучии школы. Для муниципальных учебных заведений такая роскошь неподъёмна. Эти створки не пробить выстрелом прямой наводкой из среднекалиберного орудия, что уж пытаться открыть! Вздохнув, я вытянул руку и приложил браслет к инфракрасному глазку. Всё, теперь моё имя появится в списке опоздавших. И объяснение – был у куратора – там не отмаз.
Раздался гудок, створки разъехались. Следом поднялась и дверь. Я торопливо вошёл.
– А об этом нам сейчас поведает сеньор Шиманьски! – радостно сообщил аудитории командор. Он всегда так, если делает какую-нибудь подлость, обязательно радостно.
Вообще-то дон Ривейра не командор, а майор, это всего лишь прозвище. Но заносчивым поведением он иногда смахивает на бригадного генерала, ни больше ни меньше. За то и прозвали. А так – обычный офицер десантных войск, раненный в Северо-Африканскую кампанию и списанный на гражданскую службу за непригодностью к военной. Человек умный, к делу относящийся щепетильно, со старанием и всей серьёзностью, но невероятно скучающий по своей прежней лихой службе. И вымещающий недовольство злодейкой судьбой на нас, учениках, будто мы в чём-то виноваты.