Пасынок
Шрифт:
– Я тобой горжусь. – Прошептала Криста, хотя не знала, насколько уместно звучит такая фраза.
Отчего-то Нил рассмеялся. Так странно, и так тяжело, что внутри снова все заворачивалось в узел. Опять хотелось отступить на шаг назад, отвернуться, куда-нибудь спрятаться от смеси страха, стыда и отчаяния.
Перед ней стоял совсем не тот мальчик, с которым она, ночами, смотрела мультики. Совсем не тот мальчик, который занимался на открытом спортивном комплексе и проводил время у плиты и за книгами. Он был чужим. Незнакомым. Холодным, несмотря на
– Могу я узнать, зачем ты приехала? – Голос становился чуть жестче.
Она была готова заплакать. Зачем приехала? Чтобы увидеть единственного близкого человека? Обнять его, надрать ему уши? Закричать о том, что так, как поступил он, поступать нельзя? Губы словно склеились меж собой, сказать хоть слово вновь не получалось.
– Я просто. – Ллейст чуть пошатнулась. Сжимались зубы, ком сглотнуть не получалось. – Просто…
Складывалось впечатление, что она тут оправдывалась перед родителем, а не наоборот.
– Ладно, не теряйся. – В голосе вновь слышалась отчужденная улыбка. – Приехала, так приехала. Будешь креветки с лимонным соком? Или тебе заказать какую-то другую закуску?
– Нил. – Челюсти сдавливались практически до боли. Нервы треснули, девушка подняла на пасынка мокрые ресницы. Слезы падали на пол, иногда стекали по красному лицу, впитываясь в опущенную медицинскую маску.
Его лицо. Одновременно знакомое и чужое. Знакомые черты, хотя теперь на них отчетливо виделись недолгие года. Меж темных бровей с заломом пролегла глубокая мимическая морщинка, еще одна была у уголка рта, мужчина явно много ухмылялся. Бледная кожа, несмотря на солнце Лос-Анжелеса, закиданные за спину темные волосы с бликом, прямо как из рекламы шампуня или кондиционера. Это был, несравненно, он. Нил.
И, в тоже время, не он. Вампирша не узнавала это выражение. Отчужденное, фальшиво-смеющееся, пристальный, ледяной взгляд. Раньше пасынок не был таким. Словно остатки доброты в нем умерли, и были похоронены в одном из склепов, какие мужчина обслуживал. Эту доброту отныне заменила пустота. Подозрительность, рациональность. В зрачках больше не было того юношеского запала, молодой уверенности, надежд на будущее. Все это теперь заменила совсем другая уверенность. Расчётливая, холодная и жестокая. Он знал, что делает. Каждым своим шагом, каждым решением и словом. Сколько раз Нил обжигался, пока успел стать таким? Судя по его возрасту, совсем немного. Немного, но… очень сильно.
– Я была в штате Айдахо, пока ехала сюда. – Вдруг, ни с того ни с сего сказала Криста, глядя в глаза пасынку. – Меня там научили печь оладьи с картошкой. – Она сжала кулаки. – А еще делать картофельную запеканку. Если вы, мистер Кайзер, не против, то я могу попробовать испечь её вам. Я понимаю, это нисколько не креветки, к которым вы так привыкли, ни осьминоги и ни соленый угорь, но все же. Я постараюсь сделать так, чтоб было вкусно. Обещаю.
Он обескураженно поднял брови. Казалось, холодная, вежливая маска треснула и чуть-чуть надломилась. Нил отвел лицо в сторону, опустил голову и вновь едва слышно засмеялся, в этот раз смех звучал куда искреннее.
– Ну ладно. – Мужчина вздохнул. – Картофель,
– Могу подарить тебе свою коллекцию магнитиков. – Она с гордой усмешкой подняла голову, хотя глаза никак не высыхали. – Знаешь, сколько я их собирала?? Ни у кого такой нет.
– Магнитики. – Он с улыбкой опустил взгляд. – Ну что ж. Иди, обними своего пасынка. Не зря же ты тащилась через всю страну, верно?
Ллейст, наконец, проглотила ком. Медленно и тяжело, как железная кукла, побрела навстречу. Руки холодели и все еще дрожали, тело покрывалось мурашками, даже в одежде становилось прохладно. Осторожно, едва касаясь черного пиджака, она попыталась обнять. Довольно прочная, дорогая ткань ощущалась подушечками пальцев. В конце концов, мужчина не выдержал, сгреб мачеху в охапку и прижал к себе.
Теплый, практически горячий. Он тяжело дышал, и мышцы под рубашкой казались стальными. Криста слышала, как под ними билось сердце, и жмурилась, чтобы снова не разрыдаться. Его рубашка пахла морской солью. Стиральным порошком, и, совсем немного, кровью. Неудивительно, если Нил работает с вампирами и использует их как рабский труд. Родной и, одновременно, чужой. Близкий человек, но в тоже время странный незнакомец. Он изменился. Ничто с этим нельзя было сделать. Ни не замечать, ни стереть, ни исправить. Он стал другим. Каким, вампирша пока не знала. Другим.
Его руки скользили по её спине, ощущались даже сквозь ветровку и толстую кофту.
– Сними эту ерунду. – С улыбкой сказал молодой человек. – Все равно скоро ночь. Пойдем выпьем, отметим твой приезд. Хочешь, я покажу тебе город? Сходим на пляж, развеемся. Или, куда-нибудь, в ресторан. У нас уйма времени. Я тоже, чаще всего, работаю по ночам, но сегодня у меня заслуженный выходной.
– Хорошо. – Ллейст закивала. – Боже, ты… ты так вырос. В голове не укладывается.
– Тебе нравится? – Взгляд становился жутким. Вновь в улыбке показались зубы.
– Я… ну. – Она не нашлась, что сказать. – Ты… возмужал. Заметно возмужал.
– Что ж, сочту это за ответ «да». – Нил с ухмылкой прищурился.
Малиновое небо темнело, лучи света отражались от стекол зданий. Цветные блики падали на паркет номера дорого отеля, скользили по белой постели. Руки пасынка ощущались едва не железными, тело захлестывала то радость, то отчуждение, то неимоверный шок. Нашелся, наконец. Вырос – да, изменился – да, но все равно это он. Он, сколько лет бы не прошло.
– Ну так что? Если ты не хочешь креветок – можем пойти погулять, развеяться. Я бы с большим наслаждением пригласил бы тебя на пляж, если ты не против. – Мужчина растянулся в странной, тяжелой улыбке.
– На пляж? Но у меня… вообще, нет купальника. – Криста опустила взгляд и похлопала глазами. – Мне нужно его купить.
– Это не важно. – Улыбка становилась все шире. – Ты все такая же миленькая, какой была. Купайся в чем есть, все равно никто не увидит. На дворе ночь почти.
– Ладно. – Она кивнула. Все же, раз так, почему нет.