Патриций
Шрифт:
– Как же он получил свободу?
– Только один приемлемый вариант – его выпустил твой, Анаис, двойник.
– Как двойник мог что-то предпринять самостоятельно? – Анаис смотрела на полуволка остановившимся взглядом.
– Сейчас расскажу.
– А почему ты мне это только сейчас рассказываешь?
– Потому что раньше мне никак не удавалось вставить слово во всеобщую полемику. И если сейчас все помолчат минуты три, у меня возможно получится связно выразить свою мысль. Так вот, если двойник существует достаточно долго, его связь с хозяином истончается, и он становится вполне самостоятельно действующим
– Но ведь прошло не больше двух лет!
– Значит, твой справился быстрее.
– Превосходно, – Сократ откинулся на мягкую спинку кабины. – Дэн, ты что, никогда раньше не видел Георга?
– Где ж я, по-твоему, мог его увидеть?
– Хотя бы на портрете.
– На каком таком портрете? На Марсе я ни разу не был, а в нашем дворце на Сатурне и в доме на Кирасе его портреты по стенам не развешаны.
– Нет, я не верю, что ты его ни разу не видел! За два года?!
– Не видел, говорю тебе, не ви-де-л!
– В свете текущих событий, не мешало бы узнать, каковы нынче цены на земную недвижимость. Пора переселяться. Куплю-ка я себе, пожалуй, Эрмитаж, Дэн столько о нем приятного рассказывал! – в голосе Сократа прозвучало раздражение, почти что злость отчаяния.
– А что, здорово, – попытался обратить всё в шутку Денис, – своя серебряная гробница, каждое утро будят выстрелом из пушки, и на карете едешь в уборную. Потом на завтрак вяленые фараоны…
– Очень весело! Обхохочусь сейчас!
– Сократ, успокойся, прошу тебя, – Анаис взяла салфетку и стала складывать из нее замысловатую фигуру, ее пальцы едва заметно подрагивали. – Послушайте меня, друзья. Я не имела права об этом рассказывать, но если уж Патриций на свободе… Так вот, приговор судей не ограничивался Зеркальной Камерой, это была своеобразная трехгодичная отсрочка, по истечении коей они собирались выдворить Георга из Солнечной Системы. И отменить это мог только податель прошения, то есть я.
– А что, эти великие судьи не могли двойника от оригинала отличить? – Денис пытался вспомнить и мысленно произнести кратчайшее слово-талисман, избавляющее от волнений и дающее разумное спокойствие духа, но, хорошо знакомое на Сатурне Слово не вспоминалось на Земле.
– Двойник – это вполне естественно, – вздохнула Анаис, – тем более, двойник правящей персоны. Он был создан мною по доброй воле, никто меня тайно не копировал. И в том, что я изменила свое решение касательно срока заключения тоже нет ничего странного – разве я не могла одуматься? Это моя воля, мое право.
– В голове не укладывается, – Дэн расстроился до полнейшей растерянности. – Не могу поверить, что это был Патриций. При всём своём облике потомственного аристократа, он вел себя настолько интеллигентно, тактично… да с ним, в конце-концов, просто приятно было общаться и сидеть за одним столом! Разве ж я мог вообразить, что Георг такой?
– А как по твоему он должен себя вести? – Сократ исподлобья смотрел на молодого человека пасмурным взором. – Пальцы во все стороны растопырить и ноги на стол положить?
Дэн не нашелся с ответом. Бросив взгляд на входной проем, Терр-Розе произнесла:
– Пришла эта противная девушка, но почему-то одна, без твоего друга, Дэн.
Привстав из-за стола,
– Что успело произойти? – удивился Дэн.
– Я ему говорила, что не доведет до добра эта ужасная компания, но он меня и слушать не хотел!
– Какая компания? О чем ты?
– Ты ничего не знаешь? Он ничего тебе не рассказывал? – Стелла присела рядом с Денисом.
– Нет, а в чем дело?
– Он помогал сбывать краденые вещи. Недавно Макс сказал мне, что скоро у него будет столько денег, сколько ему и не снилось…
– Балбес, кто же о таких вещах говорит с женщинами? – со знанием дела хмыкнул Сократ. – И что дальше?
– Как и договаривались, я сходила домой, вернулась обратно, но войти в квартиру не успела. Дверь была приоткрыта, из квартиры доносились голоса, вернее ругань и угрозы. Похоже, их там трое и они требуют, чтобы Макс выплатил огромную сумму! Как я поняла, дружки Макса ограбили какого-то очень важного человека, кто-то показал на Максима, и пришли люди от этого человека требовать денег. Потом я потихоньку спустилась вниз и побежала сюда, к вам за помощью.
– Не вижу проблемы, – пожал плечами Сократ, – пусть отдаст деньги – и дело с концом.
– У него их нет! Он не знает ничего об ограблении, ему даже не приносили этих проклятых вещей! А парни сейчас переворачивают все в его квартире, наверное, ищут краденое…
– Там, в шкафу, в сумке, моя дворцовая одежда и золотые символы! – подскочил Дэн.
– Сиди, я схожу за ними, – остановил его Алмон.
– Давай вместе!
– Зачем? Не беспокойся, сейчас все принесу, какого цвета сумка?
– Темно-синего!
Полуволк кивнул и быстрым шагом пошел к выходу.
– Как же он один справиться? – Стелла взволнованно смотрела ему вслед. – А вдруг они чем-нибудь вооружены? Да, да, они, наверняка, чем-то вооружены!
– Да, Алмон, конечно, сильно напугается. Дэн крикни официантку, пускай мне коньяку принесут, а то тоскливо чего-то эту вашу зелененькую водичку хлебать.
Анаис убрала с лица золотистую прядь волос и посмотрела в зеркало. В полумраке спальни, освещенной лишь парой свечей, ее отражение в причудливой раме огромного зеркала на стене казалось мастерски выполненным портретом. Ей нравился этот «портрет»… Полулежавший на подушках темноволосый, белокожий, непринужденный, как молодой бог, юноша наблюдал за тишайшим сиянием кожи Анаис, ласкал взглядом гибкую спину без малейшего изъяна и распад светлых кудрей по спокойно-прекрасному телу.
– Захария, – чуть хрипловато прозвучал голос Анаис, она неподвижно сидела на краю кровати, не оборачиваясь.
– Да?
– Ты действительно мог бы меня полюбить? Просто меня, а не дочь Георга?
– О чем ты, Анаис? – Захария приподнялся, обернул бедра одним из множеств легких покрывал необъятного ложа и присел рядом с девушкой, заглядывая в ее неподвижные глаза. – Если бы я не любил тебя, разве бросил бы свою планету? Единожды увидев тебя…