Паутина
Шрифт:
Туманов положил перед ним чистый лист бумаги и авторучку.
– Пиши. Заявление. От тебя на мое имя. С этого дня ты становишься моим помощником, – Федор никогда не старался унижать людей, даже таких как Верзила, и потому не сказал – агентом. Помощник, более подходящее слово и не так коробит душу.
Верзила подвинулся вместе со стулом ближе к столу, взял дрожащей рукой авторучку.
– Может, не надо писать, гражданин начальник? Я слышал, у вас стучат на словах?
– Стучат по всякому. Но это первая твоя помощь мне. И я хочу, чтобы она осталась запечатленной
– Понял, – опустошенным голосом ответил Верзила, старательно выводя на листе каракули. Упаси бог, если об этой бумаге будет известно самому Лехе Вялому. Не жить тогда Верзиле. Вора сдал.
– Пиши во всех деталях. Откуда у тебя такие сведения. Был ли кто еще из братков при этом. И куда Леха спрятал оружие? Если, конечно, знаешь, – подсказывал Федор. Понял, Верзила знает все про Вялого.
Верзила написал. Поставил дату и подписался. Последний раз взглянул на исписанный лист и молча подвинул его капитану.
Странно, но на душе у него стало легче. Будто все это время он ждал исполнения приговора. И вот его исполнили. В самую душу. Очистив ее от всякой скверны. И теперь в ней осталось все только светлое и хорошее. Даже подумал: «А может прав капитан Туманов? Кем я раньше был? Мать, вон, до инфаркта довел.» Расчувствовавшись за свою непутевую жизнь, спросил осторожно:
– Меня теперь куда?
Федор внимательно читал его писанину. Ну и подчерк, ни черта путем не разберешь. Но подпись стоит разборчивая, а это самое главное. Услышав вопрос Верзилы, оторвал взгляд от бумаги, глянул на него с удивлением.
– Как куда? Домой пойдешь. Мать уже беспокоится. Звонила дежурному.
Верзила обрадовался. Не ошибся он в капитане Туманове. Стоящий он мужик и справедливый. Не то, что другие менты, с кем ему доводилось встречаться.
– Машина твоя на автостоянке. Заберешь. С ней проблем не будет. И живи себе, как жил. Ходи к своим браткам, смотри и слушай. Но ничего не записывай. Надейся на память. Встречаться будем нечасто. Мне не звони. Я сам иногда буду тебе позванивать на сотовый. И держи язык за зубами. Если не хочешь башку потерять, – предупредил капитан, возвращая Верзиле трубку мобильника.
– Я все понял, гражданин начальник, – улыбнувшись, проговорил Верзила. Радость так и распирала его. Все утряслось, и ему не придется идти на зону по позорной статье.
– Я постараюсь, гражданин начальник, – пообещал он.
Федор укоризненно покачал головой.
– Да прекрати ты ко мне так обращаться. Вот заладил. Называй просто: по имени, отчеству. Федор Николаевич. Если будешь звать просто по отчеству, я не обижусь. Меня многие так называют.
– Я не возражаю. Николаич, звучит даже лучше, чем гражданин начальник, – но для первого раза решил Туманова назвать по имени и отчеству, сказал: – Федор Николаевич, ну так я пойду?
– Иди. Я тебя не держу, Виктор, – ответил Туманов, назвав Верзилу по имени, отчего
Уже у двери Верзила остановился и виновато сказал:
– Федор Николаевич, ты меня извини. Ну, что я ножом в тебя …
Казалось, Туманов об этом уже забыл. Сейчас его больше заботило то, что написал Верзила про Леху Вялого.
– Перестань, Виктор, – сказал он и тут же добавил: – Будем считать это маленьким недоразумением. Идет?
– Идет, Николаич, – осмелился Верзила назвать Туманова просто по отчеству и чтобы окончательно успокоиться, решил спросить про малолетку, на которой его словили менты.
– А что с девчонкой? – спросил он и заметил недоуменный взгляд капитана.
– Да с ней все в порядке. Она в форме. Наверное, опять клиента подыскивает. Жить-то надо. Кстати, ты ей понравился. Не уронил честь молодецкую. Хвалила она тебя.
Верзилу удивило, с какой легкостью говорил об этом капитан.
– Так значит с ней у меня проблем не будет?
– Какие проблемы, Витя? Если она тебе приглянулась, могу дать телефон ее. Работает по высшему классу, – подмигнул Туманов.
Такой расклад удивил Верзилу еще больше. Ну и дела. Малолетку сватает ему капитан!
– Но она же несовершеннолетняя …
– Кто тебе сказал? – Туманов старался спрятать улыбку.
– Ты и сказал. Паспорт показал… – без уверенности в голосе произнес Верзила растерянно.
Федор усмехнулся. Ловко одурачил недотепу Верзилу. Вот уж действительно верна поговорка: большой под небо, а дурной как пень.
– Да все нормально. Ей уже – двадцать четыре. Это она выглядит так молодо. Кстати, она тоже работает на меня.
Чтобы устоять на ногах, Верзила прислонился спиной к двери и мучительно застонал. Дверь открылась, и он очутился в коридоре. И произошло это в то самое время, когда Верзила собирался обласкать хитрого капитана самыми последними словами и плюнуть в его ментовскую рожу. Тогда бы уж точно никакой дружбы у них не получилось.
Но, постояв немного в коридоре, Верзила отошел от злости и поплелся к выходу, рассуждая в оправдание Туманову: «На то он и опер, чтобы быть умнее и хитрее преступника.»
В этот вечер он никуда из дома не пошел. Напился до чертиков.
Глава 20
Прокололся Верзила, как это часто бывает случайно. Хотя в случайности и никогда не верил, относя их на счет предрассудков.
Обычно дань за «крышу» пацаны забирали из кафе «Весна» днем. Контакт был только с самой директрисой и, причем, с глазу на глаз. Без посторонних.
Но тут днем не получилось. И Сашка Шнырь, которого директриса хорошо знала, позвонил ей и сообщил, что приедет вечером. Хотя для того, кто платит, не было большой разницы, когда это произойдет. Главное, что с деньгами расстаться все равно придется.
Директриса завернула положенную сумму в бумагу и оставила барменше. Сама этих мздоимцев ждать не стала. Других забот полно.
Туманов с Верзилой сидели за столиком потягивали пивко и разговаривали. Кое-что надо было обсудить. Вот Федор и вызвал Верзилу.