Паутина
Шрифт:
Брейгель показал биологу камень, на котором было выгравировано стилизованное изображение паука, сделанное одной неразрывной линией. Округлое брюшко, вытянутая головогрудь с устрашающими хелицерами, четыре ноги вытянуты вперед, четыре – назад.
Брейгель улыбнулся:
– Видно, сегодня день паука.
Орсон ничего не сказал, а только как-то странно поджал губы. И показал пакаль. На котором был выгравирован – что бы вы думали? – паук! И не просто паук, а точная копия того, что был изображен на камне в руке фламандца.
И это было уже не совпадение.
– Я видел похожие камни. – Осипов взял камень у стрелка
– Абсолютно! – согласился с ним Орсон. – Это рисунок из долины Наска.
– Верно, он самый…
– Постойте, постойте! – вскинув руки, прервал диалог ученых Камохин. – Ика, Наска – где это?..
– В Южной Америке.
– А мы? – Брейгель выразительно посмотрел по сторонам. – Мы все еще в Монголии?
– Хочется в это верить.
– А паук?
– Какой еще паук?
– Гигантский паук, растоптавший наемников. Может быть, он тоже из Южной Америки?
– Насколько мне известно, даже в Южной Америке не водятся такие огромные пауки, – авторитетно заявил Орсон.
– Но там ведь непроходимые джунгли, неизведанные места, куда еще не ступала нога человека… Может быть, где-то там?
– Видишь ли, Ян, таких огромных пауков на Земле, в принципе, не может быть. Ни в Монгольской Гоби, ни в амазонской сельве. То животное, которое мы видели, скорее всего, лишь внешне напоминало паука. Подобное нередко встречается в животном мире. Так, например, дельфины похожи на рыб. А летучие мыши – на птиц. Самое крупное паукообразное на Земле – паук-птицеед с длиной тела девять сантиметров…
– Док! – громко перебил Орсона Камохин. – Я дико извиняюсь за то, что вынужден прервать твою в высшей степени познавательную лекцию, но мне хотелось бы, чтобы все обратили внимание на то, что происходит вокруг.
Глава 5
Камохин был прав – вокруг, действительно, происходило нечто странное. То там, то здесь из-под земли вдруг начинали бить фонтаны песка. Небольшие, не выше метра. Но их было много. Причина их появления была непонятна. Но при виде их в памяти сразу отчетливо вырисовывался огромный столб песка, сорвавший тент с лагеря наемников. И эта аналогия внушала опасение. Ну, а кроме всего прочего, существовало железное правило квестера: в аномальной зоне следует опасаться всего, а непонятного – в особенности.
– Нужно уходить.
– Куда?
– Туда! – Стволом зажатого в руке автомата Камохин указал в сторону пустыни, куда вели следы сбежавшего наемника и где песок все еще оставался спокойным и ровным.
– Сначала нужно осмотреть лагерь, – решительно заявил Осипов.
– Боюсь, Док-Вик, у нас на это нет времени.
– Если мы будем стоять здесь и спорить, тогда времени точно не будет, – сказал Осипов и, дабы не продолжать спор, побежал к лагерю.
Брейгель с Камохиным переглянулись, и Камохин выразительно двинул бровями.
Брейгель усмехнулся:
– Ну, можно же хотя бы одним глазком взглянуть.
Орсон подтянул до носа нижний край шемага и побежал следом за Осиповым.
Прямо у него из-под ног вверх ударила струя песка. Биолог, как лошадь, прянул назад, потом обогнул фонтан и, втянув голову в плечи, побежал дальше.
Казалось, заряды песка выстреливали все чаще. И фонтаны взлетали
Начать, наверное, следует с того, что в самом центре лагеря – хотя, конечно, центр этот был условный, поскольку и лагеря, как такового, не было, лишь только валявшиеся повсюду ящики и раздавленные тела двух наемников, не успевших покинуть сей условный лагерь, – так вот, в самом центре этого всего красовалась квадратная дыра, похожая на устье колодца, обложенная по краям светло-серыми каменными плитами, лишь слегка присыпанными песком. Вокруг нее были во множестве рассыпаны самые странные мелкие предметы, которые вряд ли кто рассчитывал увидеть в пустыне. Больше всего было маленьких разноцветных стеклянных шариков, которыми так любят играть дети. Приоткрыв стволом автомата крышку одного из кофров, Камохин увидел, что он почти наполовину заполнен точно такими же шариками. Рядом с кофром валялся мешок, в котором еще оставалось несколько пригоршней мелких птичьих перьев. Те перья, что прежде были высыпаны из мешка, по всей видимости, унес ветер. Лишь некоторые из них остались, зацепившись за неровности грунта. Поверх шариков вокруг колодца был насыпан круг черной, кажущейся маслянистой золы, которую частично тоже сдуло ветром. Золу, как и перья, принесли в мешке, лежавшем неподалеку. Камохин старательно фиксировал все это фотоаппаратом. Глядя на него, Орсон тоже достал видеокамеру и принялся снимать.
– Что все это значит? – Брейгель приподнял крышку очередного кофра, доверху заполненного пенопластовыми чипсами, как будто в нем перевозили очень дорогую и хрупкую антикварную вазу.
– Похоже на культ вуду, – мрачно заметил Орсон.
– Да ладно! – недоверчиво посмотрел на него Камохин.
– Тогда что это такое?
Биолог протянул стрелку небольшую палочку, к которой были привязаны десятка полтора обрезков толстой конопляной веревки разной длины с причудливыми узелками.
– Похоже на кипу, – сказал Осипов. – Индейские узелковые письмена.
– Ну, если только это монгольские индейцы, – скептически усмехнулся Орсон и спрятал странный предмет в сумку.
– Ты разбираешься в вуду, Док? – спросил Брейгель.
– Как и всякий образованный человек, – гордо вскинул обмотанный шемагом подбородок Орсон.
На дне ящика, от которого за версту разило формалином, было полно осколков толстостенной посуды без этикеток.
Брейгель поворошил песок ногой, затем наклонился и поднял небольшую куклу, связанную из разноцветных ниток.
– Похоже, здесь можно найти все, что угодно, кроме научной аппаратуры, – заметил он.
Осипов заглянул в очередной кофр, совсем небольшой по сравнению с остальными. Среди разноцветных пенопластовых шариков лежал череп. Настоящий человеческий череп, без нижней челюсти. И с небольшой круглой дыркой в центре лба. Судя по виду, череп был очень старый. Осипов аккуратно взял его в руки. Внутри что-то стукнуло. Осипов встряхнул череп. Стук повторился. В черепе находился какой-то небольшой, но увесистый предмет.