Паутина
Шрифт:
Камилла ощущала это не в меньшей мере, чем я. Она сказала, инстинктивно понизив голос: — Мили и мили такого же опустошенного леса. Все, что движется, стерто с лица земли. Страшно подумать… Как будто все эти сотни тысяч лет они ждали — терпеливо сидя возле своих сетей ждали, чтобы что-то произошло и наделило их силой… И вот что-то случилось: надо было так мало, чтобы все коренным образом изменилось — всего-то способность действовать сообща…
Тут поневоле задумаешься: а на что были бы способны мы сами, если бы действительно могли объединить свои усилия?
— Только
Наконец безжизненный лес остался позади. Мы дошли до участка, где паутина опускалась ниже. Где пауки по нависающим над тропой ветвям скатывались на нас сверху и отскакивали, будто обжегшись. Теперь, когда мы убедились в силе нашей защиты, даже их присутствие переносилось легче, чем полное безмолвие, стоящее под укутанными паутиной деревьями.
Вскоре мы уже пересекали пограничный район владений пауков, где их стаи рыскали по земле и разбегались во все стороны при нашем приближении.
Еще через несколько сотен ярдов не стало и их. А еще примерно через четверть мили мы оказались на месте, где на нас неожиданно напали островитяне.
Тут мы решили вернуться на свою тропу и пойти дальше уже по ней. По пути мы пока не заметили никаких примет, говорящих о близости островитян, но и не имели ни малейшего представления о том, куда вела их тропа и что нас ждало в ее конце. И продолжать двигаться по ней казалось ненужным испытанием судьбы. По той тропе, что расчищали мы с Камиллой, идти было не в пример труднее, но, чем дальше от проторенной широкой тропы мы уходили, тем спокойнее у меня становилось на душе. Через некоторое время мы ступили уже на тропу, по которой попали сюда и которая должна была вывести нас на берег.
Так мы вышли к лагуне. И сразу, как только выступили из-под деревьев, увидели за линией рифов небольшую лодку с поднятыми парусами, направлявшуюся на северо-запад.
— Странно, — сказала Камилла. Она достала из рюкзака бинокль и всмотрелась в суденышко. — Похоже на нашу лодку, только я никогда не видела ее с установленной мачтой. Над бортом видны несколько голов. — Она повела биноклем вдоль берега до того места, где обычно лежала наша лодка, вытащенная из воды. Там ее больше не было. Тогда она перевела взгляд еще дальше, к нашему временному лагерю.
— Не видно ни души, — встревоженно сказала она.
Мы свернули с тропы и пошли вдоль берега. На подходе к покрытым брезентом рядам ящиков я громко крикнул. Ответа не последовало. Никто не появился.
— Наверно, они работают в поселке, — сказал я неуверенно. И снова позвал…
Мы подошли поближе. По-прежнему не было заметно никаких признаков жизни. Казалось, место совершенно покинуто. Молча мы продолжали приближаться. В двадцати ярдах от лагеря Камилла вдруг остановилась и указала вперед. В нескольких шагах впереди на песке, как коричневая тень, лежало пятно. Оно задвигалось по направлению к нам.
— Нет, нет — нет! — воскликнула
Я шел дальше. Стая пауков устремилась ко мне, но остановилась, не добежав до ног. Двигаясь дальше, я обогнул штабель ящиков. Оттуда можно было заглянуть под брезентовый навес, где временно располагалась мужская спальня.
В тени было трудно сначала что-либо различить. Но потом я увидел…
И отвернулся. Я смог отойти всего на четыре или пять шагов, прежде чем меня вывернуло наизнанку.
Камилла двинулась к навесу. Я замахал на нее руками.
— Не ходите туда, — успел сказать я и снова сложился пополам.
Придя в себя, я отправился искать ее и нашел у стены ящиков. Три стаи пауков были в футе-двух от нее и пристально следили за каждым ее движением, но она не обращала на них никакого внимания, всецело поглощенная предметом, который держала в руках. Это был грубо сплетенный мешок, какой мы видели у островитян, но теперь он был пуст, распоротый сверху донизу одним движением.
Ее лицо повернулось ко мне, и наши взгляды встретились. Я знал, что она тоже вспоминает такой же мешок, лежавший возле тропы — только тогда он был полон и что-то слегка шевелилось в нем…
Я огляделся вокруг и насчитал с дюжину валявшихся тут и там мешков, которые были разрезаны тем же приемом.
— Теперь понятно, что они имели в виду, когда говорили о «помощи Сестричкам», — сказала она едва слышно. Потом посмотрела на меня и спросила: — Они — все?…
Я кивнул. Тишина и воспоминание о том, что я увидел под навесом, не оставляли никаких сомнений.
— Наверно, они пришли ночью, и… — она закрыла глаза. — О, как ужасно, как ужасно!
В первый раз с тех пор, как я узнал ее, она потеряла спокойствие.
Я беспомощно стоял, опустив руки.
Белый парус на горизонте почти исчез. Островитяне плыли домой, выполнив свою миссию. Люди, которые хотели уподобиться богам, встретились с равным соперником в лице Накаа, Судии. Этот высший законодатель выполнил просьбу Нокики: на Танакуатуа по-прежнему оставалось лежать табу.
8
Примерно через неделю или, может быть, дней через десять (мы немного сбились со счета) появился самолет.
Мы с Камиллой были на строительной площадке, пытаясь достроить один из домиков, чтобы сделать его недоступным для пауков.
Мы достали себе новую одежду из запасов и заново вооружились пульверизаторами. Инсектицид был менее сильным средством, чем снадобье островитян, но достаточно безотказным, к тому же у нас его было несколько больших бочек. Первое, что мы предприняли, обильно полив друг друга инсектицидом, — обработали полосу в ярд шириной вокруг здания и уничтожили всех пауков, оказавшихся внутри зоны. Мы лишь отчасти преуспели в этом, потому что, во-первых, приходилось каждый день заново обрабатывать защитную полосу, а во-вторых, кому-нибудь из пауков время от времени удавалось, засев на кусте или дереве, перекинуть паутинку через эту полосу, и тогда они устремлялись по ней, как по мосту.