Паутина
Шрифт:
– Поедешь аккуратно, миленький, правда?
– Да-да, – бросил на ходу Генри. – Ты ведь знаешь, я всегда вожу аккуратно.
Кларисса закрыла за ним дверь и отправилась на кухню, чтобы закончить с бутербродами. Раскладывая их на блюде и укутывая влажной салфеткой, чтобы сохранить свежими, она не могла отделаться от мыслей о недавней мучительной встрече с Оливером Костелло. Она нахмурилась еще больше, когда вошла в гостиную и поставила бутерброды на маленький столик.
Вдруг испугавшись навлечь на себя ярость мисс Пик, она схватила блюдо, безуспешно потерла оставленный
6
«...густую рожь/И кого-то обнял кто-то,/Что с него возьмешь?» (Стихотворение Р. Бернса в переводе С. Маршака.)
Склонившись над телом, Кларисса увидела, кто это.
– Оливер! – с трудом выдохнула она.
В ужасе она уставилась на тело, и мгновение показалось ей вечностью. Затем, уверившись, что он мертв, она резко выпрямилась и кинулась к двери, чтобы позвать Генри, но тут же сообразила, что тот уже уехал. Она вернулась к телу, потом бросилась к телефону и схватила трубку. Начала набирать номер, остановилась и положила трубку. Мгновение она размышляла, потом посмотрела на стенную панель. Собравшись с мыслями, Кларисса вновь бросила взгляд на панель, а затем, преодолевая себя, нагнулась и потащила тело к стене.
В это время панель медленно открылась, и в проеме показалась Пиппа в халате, наброшенном на пижаму.
– Кларисса! – закричала она, бросившись к своей мачехе.
Стараясь встать между девочкой и телом Костелло, Кларисса слегка подтолкнула ее, пытаясь отвернуть от ужасного зрелища.
– Пиппа, – умоляла она, – не смотри, дорогая. Не смотри.
Пиппа кричала срывающимся голосом:
– Я не хотела. Ой, правда, я не хотела делать этого.
Кларисса в ужасе схватила девочку за руки.
– Пиппа! Это что – ты?! – выдохнула она.
– Он умер, да? Он совсем умер? – спрашивала Пиппа. Судорожно всхлипывая, она закричала: – Я же совсем... не хотела убивать его. Я не хотела.
– Успокойся, ну же, успокойся, – ласково шептала Кларисса. – Все в порядке. Пойдем-ка, сядь.
Она усадила Пиппу в кресло.
– Я не хотела. Я не хотела его убивать, – продолжала рыдать Пиппа.
Кларисса встала перед ней на колени.
– Конечно же, ты не хотела. А теперь послушай, Пиппа...
Но Пиппа рыдала все сильнее, и Кларисса прикрикнула на нее:
– Пиппа, слушай меня! Все будет в полном порядке. Ты забудешь все это. Забудешь, ты слышишь меня?
– Да, – всхлипывала Пиппа, – но... но я...
– Пиппа, – с еще большим напором продолжала Кларисса, – ты должна положиться на меня и верить тому, что я говорю. Все будет
По-прежнему истерично всхлипывая, Пиппа старалась отвернуться.
– Пиппа! – закричала Кларисса. – Сделаешь ты, как я говорю?! – Она развернула девочку лицом к себе. —Сделаешь?
– Да, да, я сделаю, – проговорила Пиппа, прижавшись к груди мачехи.
– Вот и хорошо, – ласково произнесла Кларисса, помогая девочке подняться с кресла. – Теперь я хочу, чтобы ты поднялась к себе и легла в постель.
– Ты пойдешь со мной, пожалуйста, – умоляла Пиппа.
– Да, да, – заверила ее Кларисса. – Я поднимусь очень скоро, как только смогу, и дам тебе прекрасную маленькую белую таблетку. Тогда ты заснешь, а утром все будет казаться совсем другим. —Она опустила глаза на тело и добавила: – Может, и вовсе не о чем беспокоиться.
– Но он мертв... он... да?
– Нет, нет, может, он и не мертв, – уклончиво отозвалась Кларисса. – Я посмотрю. А теперь иди, Пиппа. Делай, что я говорю.
Пиппа, продолжая всхлипывать, вышла из комнаты и поднялась наверх. Кларисса проводила ее взглядом, а затем повернулась к лежащему на полу телу.
– Предположим, я нахожу труп в гостиной, что я делаю? – бормотала она себе под нос. Постояв какое-то время в раздумье, она беспомощно воскликнула: – О боже мой, что же мне делать?!
Глава 8
Пятнадцать минут спустя Кларисса по-прежнему находилась в гостиной и что-то бормотала себе под нос. Но эти пятнадцать минут не прошли впустую. Теперь в комнате горел свет, стенная панель была закрыта, а портьеры на открытых застекленных дверях задернуты. Тело Оливера Костелло все еще лежало за диваном, но Кларисса передвинула мебель: посреди комнаты поставила ломберный стол с картами и блокнотами для записи очков, а вокруг стола – четыре стула с прямыми высокими спинками.
Стоя у стола, Кларисса быстро записывала цифры в одном из блокнотов. «Три пики, четыре черви, четыре без козыря, пас», – бормотала она, указывая на каждую руку, будто бы торговалась за играющих. «Пять бубен, пас, шесть пик... вдвое... и тут, думаю, они недобрали». Она помедлила, глядя на стол, затем продолжила: «Так, посмотрим, вдвойне уязвимы, две взятки, пятьсот... или я дам им сыграть? Нет».
Ее занятие было прервано появлением сэра Роланда, Хьюго и молодого Джереми, вошедших через застекленную дверь. Хьюго, перед тем как войти в комнату, задержался, чтобы прикрыть одну створку.
Положив блокнот и карандаш на ломберный стол, Кларисса устремилась встречать гостей.
– Слава богу, вы пришли, – полным смятения голосом обратилась она к сэру Роланду.
– Что все это значит, моя дорогая? – обеспокоенно спросил сэр Роланд.
Следующую фразу Кларисса адресовала всем присутствующим:
– Милые, вы должны помочь мне.
Джереми заметил стол с разложенными на нем картами.
– Похоже на партию бриджа, – радостно отметил он.
– Очень мелодраматично, Кларисса, – вступил в разговор Хьюго. – Что вы замышляете, юная леди?