Павлик Морозов [1976]
Шрифт:
— Последнее…
Она быстро поднялась.
— Я сегодня же поеду в райком партии, Трофим Сергеевич!
— Счастливого вам пути… Передайте привет секретарю райкома товарищу Захаркину.
Учительница круто повернулась и пошла к воротам.
— Вот, черт, настырная! — прошептал Трофим и громко прибавил: — Одну минуточку, Зоя Александровна! Вы зайдите ко мне завтра в сельсовет. Может, придумаем, что-нибудь.
— Я к вам уже раз десять приходила!
— А вы не зазнавайтесь, зайдите,
— Комсомолка… — Данила все еще смотрел с усмешкой на калитку, за которой исчезла учительница — Пионерский отряд устроила. Ты слышал, дядя Трофим? Пашку пионеры своим начальником выбрали. Тоже, как и ты — председатель совета! Смехота!
— Вот я ему настегаю одно место, председателю!
Неподвижно стоявшая на крыльце Татьяна шевельнулась, сказала резко:
— Ну да, настегаешь! Так я тебе и дала настегать!
— А это не твоего ума дело! Ступай, хозяйством занимайся!
— Зверь был, зверем и остался! — Она ушла в избу, громко стукнув дверью. Данила и Трофим помолчали.
— Так что же еще хромой говорил?
— Говорил, что денег не пожалеет за такие удостоверения.
— А много ему таких удостоверений надо?
— Я так понял, что их человек восемь, раскулаченных, бежать собираются. А может, и больше.
Трофим помедлил.
— Не знаю… Подумать надо…
— По тысяче за удостоверение дадут, дядя Трофим!
— Врешь?!
— Ей-богу!
Трофим молча крутил ус и вдруг, прищурившись, посмотрел Даниле в глаза:
— А сколько тебе уже хромой дал?
— Мне?… Ничего, дядя Трофим, — смутился Данила.
— По глазам вижу, что дал. Ну, ладно, ладно… Когда он придет?
— Сегодня, чуток попозже.
— Ладно, пусть приходит, — махнул Трофим рукой. — Только чтоб не видел никто!
— Ну, это уж будь спокоен, дядя Трофим! — многозначительно подмигнул Данила и поднялся. Хотелось ему рассказать еще Трофиму о том, что хромой стрелял в райкомовского работника Дымова и, наверно, убил его, но раздумал. Труслив Трофим, чего доброго, еще совсем испугается и не захочет с хромым встретиться.
— Кажись, еще кто-то к тебе идет, дядя Трофим, — сказал он, направляясь к жердяному забору.
— Кто там еще?
— Арсения Игнатьевича батрак.
— Потупчик?
— Он самый. — Данила скрылся в соседнем дворе, где жил со своим дедом — отцом Трофима. А с улицы во двор вошел рослый человек с пышной бородой, такой ярко-рыжей, что она горела на его груди, как пламя.
— К вам я, Трофим Сергеевич… — сказал человек густым басом, снимая
Трофим недовольно покривился.
— Вижу, что ко мне. Чего надо?
— Я про Арсения Игнатьевича Кулуканова хочу сказать… Не хочет платить он мне, Трофим Сергеевич.
— Это твое дело. Сельсовет здесь ни при чем.
— Да как же ни при чем, Трофим Сергеевич?! Я же у него, почитай, год батрачу, и хоть бы копейку заплатил!
— Арсений Игнатьевич человек обходительный, — убеждающим тоном сказал Трофим, — напрасно ничего делать не станет.
— Да как же не станет, Трофим Сергеевич! — загорячился Потупчик. — Я на него целый год спину гну, а он платить не хочет. У меня же дочка есть, ей и обуться и одеться надо, и сам я поизносился… А он говорит: «Ты у меня кормился, значит, мы и в расчете».
— Так ведь харчи тоже денег стоят, — усмехнулся Трофим.
— Это что ж, выходит, за харчи на него хребет гнуть? Пятнадцатый год Советской власти идет! Нет теперь таких порядков!
— Не знаю, не знаю… Это ваше там дело.
— За кулака заступаетесь, Трофим Сергеевич!
Трофим медленно подошел к Потупчику, заложив руки в карманы. В калитку вбежали Павел и Федя и, увидев нахмуренное лицо отца, притаились у ворот.
— Арсений Игнатьевич Кулуканов в списках сельсовета числится середняком, гражданин Потупчик! — подчеркивая каждое слово, сказал Трофим. — Ты на честного человека не наговаривай!
— Да когда же он середняком стал? — все громче гремел бас Потупчика. — Вы сами посудите: одного рогатого скота десять голов, лошадей столько же, паровая молотилка, да батраков пять человек! Нет такого правила у Советской власти, чтобы такого мироеда середняком считать. Вы его еще в бедняки запишите!
— Ты меня правилам не учи, Потупчик: я сам Советская власть! Меня товарищ Захаркин всегда поддержит.
— Много берете на себя, Трофим Сергеевич! Вам народ доверие оказал, председателем Совета вас выбрали, а вы против народа выступаете!
— Это кто ж народ? Ты, что ли?
— А хоть бы и я!
Трофима раздражал разговор с Потупчиком. «Выгнать бы его к дьяволу!» — подумал он, но не решился: смелый человек этот Потупчик, наделает шуму на целый район, потом расхлебывай! И Трофим сказал примирительно:
— Ты попусту не горячись. Я помочь всегда помогу, только закон есть закон. Вот так, стало быть.
— Ничего, мы правду найдем, Трофим Сергеевич! — Потупчик надел картуз, вышел на улицу.
— А вы чего, как мыши, притаились? — сердито сказал Трофим, увидев вдруг у ворот сыновей. Но тут же рассеянно отвернулся: его не покидали мысли о хромом. Восемь тысяч рублей не шутка! Он покрутил ус и молча прошел на соседний двор, где скрылся Данила.