Пай-девочка

Королева Мария Михайловна

Я выбрала второе.

Я кричала, широко распахнув рот навстречу ледяному пространству, я визжала, верещала, вопила — и боялась приоткрыть глаза. Мне казалось, что я останусь здесь навсегда, что больше не будет земли, Юки, аэродромных посиделок вокруг оранжевого костра… Отныне моя судьба — вот этот бесконечный монотонный свист в ушах и агрессивный толкающийся воздух.

Я самозабвенно орала, пока не услышала рассудительный Генчиков голос:

— Настя, Настя! Ты меня слышишь? Хватит орать, я сейчас умру от твоего визга! — Он изо всех сил ударил

меня по спине. Больно ударил, но я обрадовалась этой боли и доверчиво обернулась. Ах да, Генчик, мы по-прежнему висим в воздухе, над нами — яркий полосатый купол.

— А что, уже раскрылся парашют? — подозрительно спросила я.

— А то ты сама не видишь! — Генчик смеялся. — Причем давно уже раскрылся, а ты все орешь.

— Слава Богу, — выдохнула я, — как же хорошо, что всё наконец кончилось! Знаешь, а я больше никогда не буду прыгать! — Я говорила и не узнавала свой голос, дрожавший и севший.

— Погоди, пройдет шок, по-другому заговоришь!

— Ни за что!

Через несколько минут мы приземлились. Я ещё не успела поднять на лоб очки и стянуть с дрожащих пальцев перчатки, как к нам подбежала разгоряченная Юка. Она уже успела переодеться и накрасить глаза.

— Ну как! — Юка схватила меня за руки. — Здорово, правда? Теперь-то ты понимаешь, почему я этим занимаюсь?! Теперь будем вместе прыгать, да?

— Ну… я… — я попыталась придумать достойный предлог для отказа, — у меня вообще не очень хороший вестибулярный аппарат. Меня в самолетах всегда укачивает!

— Да врешь ты все! — хмыкнула Юка. — Просто испугалась, наверное!

— Нет!

— Готова поспорить, ты так кричала, что это было слышно даже на земле, правда, Генчик?

Я умоляюще посмотрела на Гену, укладывающего парашют. И снова он почему-то встал на мою сторону:

— Да что ты к ней привязалась, Лика? Она не кричала, а смеялась! Она парашютистка от природы! А вот ты кричала, когда мы с тобой два года назад в первый раз прыгали! Я помню. А потом и плакала ещё, когда уже приземлились.

— Юка плакала? — удивилась я. — Ты ничего не путаешь?

— Плакала — это слабо сказано! Рыдала в голос, весь аэродром её успокаивал.

— Надо же, какой ты злопамятный, — холодно сказала Юка.

— Я. Лика, не злопамятный, просто злой. И память у меня хорошая, — пошутил Гена.

Но она даже не улыбнулась.

А ведь однажды я видела, как она плачет.

Это было два года назад, когда Юка участвовала в конкурсе красоты.

Она так серьезно относилась к этому конкурсу! За день до финала она вдруг вручила мне огромный букет темно-бордовых роз.

— Это мне? — удивилась я, машинально зарываясь лицом в хитросплетенье нежных бутонов. Мне никогда не дарили таких дорогих благородных цветов.

— Не тебе, не надейся, — усмехнулась Юка, — и прекрати их нюхать, ещё помнешь! Завтра на конкурсе ты должна будешь мне их подарить.

Я коснулась ладонью её лба:

— У тебя температура? Зачем это я буду тебе их дарить?

— Это у тебя температура. На конкурсах красоты всем фавориткам

дарят цветы. Ты передашь мне их из зала, после первого выхода. Я приму их с легким удивлением, и все обратят на меня внимание.

— Юк, по-моему, ты что-то путаешь, — нахмурилась я, — никогда не видела, чтобы на конкурсах красоты кому-то дарили цветы. Ты же не эстрадная звезда!

— Значит, я буду первой! — Юка немного повысила голос, и я поняла, что она нервничает. — В общем, я не собираюсь с тобой спорить, подаришь мне цветы — и точка!

Я пожала плечами и на следующий день сделала в точности, как она просила.

Конкурс красоты «Мисс Спорт» проходил в одном из модных столичных ночных клубов. Юка достала мне билет за один из лучших столиков, очень близко к сцене. Меня тронула эта забота, хотя, подозреваю, она волновалась больше не о моем комфорте, а о цветах, которые я должна была оперативно доставить на сцену в конце первого выхода.

— Это столик номер четыре? — вдруг услышала я мягкий баритон за своей спиной.

Я обернулась и не поверила своим глазам — в ожидании ответной реплики передо мной стоял Сергей! Стасюк! Ведущий популярного вечернего ток-шоу на первом канале!

Надо сказать, в жизни знаменитый ведущий выглядел ничуть не хуже, а может быть, и ещё лучше, чем на голубом экране. Высокий, дорого одетый, изящно небритый… И потом, у него были такие потрясающие волосы — густые, мягкие, цвета выгоревшей на солнце соломы. Интересно, этот редкий цвет достался ему от природы или здесь не обошлось без таланта опытного стилиста?

— Так я не понял, столик номер четыре здесь?

— О! Да! Разумеется! — Я почувствовала, как по щекам весенним паводком разливается предательский румянец.

Сергей снисходительно улыбнулся и присел на стул рядом со мной.

Наверное, рассматривать в упор незнакомого человека противоречит правилам приличия. Но я ничего не могла с собой поделать. Тем более что раньше никогда в жизни мне не приходилось сидеть на расстоянии вытянутой руки от звезды всероссийского масштаба.

Мой жадный взгляд ловил и запоминал каждое движение знаменитого соседа. Вот он достает из внутреннего кармана миниатюрный портсигар и массивную серебристую зажигалку. С наслаждением закуривает, и тонкая коричневая сигаретка слегка дрожит в его пальцах. Вот он протягивает руку и наливает себе шампанского. Берет с тарелки канапе с красной икрой. Машинальным движением поправляет галстук. Искоса смотрит на меня. И вдруг насмешливо произносит:

— У меня что-то не в порядке?

— В смысле?

— Ну… вы так смотрите, как будто бы у меня испачкан пиджак. Или я забыл смыть грим с правого глаза.

— Нет! У вас все в порядке. Наоборот, вы выглядите великолепно! — Пожалуй, это прозвучало чересчур горячо и страстно. Но ему, похоже, понравилось.

— Рад это слышать. Позволите налить вам шампанского? — Не дожидаясь ответа, он плеснул в мой бокал порцию золотистой шипучки. — Ну, и как вас зовут?

— Настя. А вы Сергей Стасюк, я знаю.