Пчелы
Шрифт:
– Они рассказывают о нашей вере и требуют к себе внимания. После моих трудов у меня уже недостаточно сил, чтобы чувствовать их запахи, хотя мои леди стараются, как только могут. Жрицы читают их, когда могут, но в эти странные времена они так заняты делами правления, что это для них не приоритет, – Королева улыбнулась. – Истории мира, дочь моя, о красоте и ужасе.
– Пресвятая Мать, я с радостью их прочту – после осы я ничего не боюсь.
Смех Королевы вызвал дрожь восторга во всем теле Флоры, хотя она не понимала, чем вызвала этот смех.
– Посмотрим, – сказала Королева. – Первых трех для тебя будет достаточно.
Таким
Пока леди прихорашивали друг друга и ужинали, а Королева отдыхала, Флора направилась в Библиотеку. Без других леди, излучающих тревогу, она была спокойна и могла сфокусироваться, и насыщенная энергия этой комнаты больше не подавляла ее. В неподвижном воздухе она распознавала обрывки и следы ароматов истории, когда их живая энергия захватывала ее внимание и высвобождалась, и на этот раз она была намерена не терять самообладания.
Очень осторожно Флора вдохнула первую историческую панель. И вот «Медосбор» во всем своем цветущем великолепии, полевки, перекликающиеся на Старом Языке, и где-то там поджидали ужасы Мириадов.
Затем следовала «Благодать», где каждая сестра видела свою смерть от руки другой. Далее – третья дверь, с ароматом меда, за которой был хаос – «Явление», и перед ней курился дымок, словно приглашая за собой. Флора отступила назад, и дымок унялся. Королева сказала, что трех панелей будет достаточно, но тело Флоры пульсировало от возбуждения. Если жрицы были слишком заняты, чтобы читать последние три панели, тогда, разумеется, это пойдет на пользу улью, если она сможет выполнить эту службу.
Она взглянула на три последние панели. Никакая дрожь не тронула ее антенны, и ее ноги не тянулись к ним сами собой. Из-за стен слышалось переливчатое пение фрейлин в комнате отдыха, и это только добавляло ей уверенности. Флора подступилась к четвертой панели, и пение сделалось громче. Прекрасное хоральное звучание наполнило комнату, десять тысяч сестер тянули одно слово, которое плавно текло по всей Библиотеке, словно доносилось откуда-то из-за стен. Флора не вполне понимала значение этого слова, и, когда она сконцентрировалась, Библиотека наполнилась запахом переполненного Танцевального зала – и по комнате прошла сильная звуковая волна.
«Искупление»! Мощь хорового пения пошатнула Флору. Оно отразилось от стен и смолкло, и запах Танцевального зала утих.
Флора стряхнула это ощущение, кровь бежала по телу. И, хотя она не поняла значения странного слова или этих запахов, а телесные ощущения побуждали ее к бегству, Королева хотела, чтобы она узнала эти истории, и она не подведет Ее.
Флора двинулась к пятой, предпоследней панели. На первый взгляд она была совсем простой – всего один резной лист. Вглядевшись внимательнее, она различила золотистый оттенок и филигранные вены, пульсировавшие энергией и враставшие в стебель, переходивший в ствол, который тянулся до самого низа панели и уходил в пол, и его золотистые корни простирались по всей комнате и вверх по стенам, смыкаясь на потолке. Возник сильный божественный аромат Пресвятой Матери, смешавшись с насыщенным ароматом цветочной пыльцы. Флора подняла взгляд и увидела, как корни сплетаются в узел в центральной точке сводчатого потолка Библиотеки, имевшей форму конического фрукта. Он разрастался все больше и больше, а затем
Видение исчезло, Библиотека обрела прежний вид. Однако сердце Флоры наполнила грусть, когда название панели обратилось к ее разуму. «Золотистый лист». Внезапно красота этой странной истории сделалась чем-то отвратительным, и Флора испытала ужасающую скорбь, однако ничего не случилось, она никак не пострадала. Она отступила от пятой панели. Панель вызывала в ней сильное раздражение, и все же, когда Флора освободилась от темного и мучительного ощущения, поднявшегося у нее в сердце, тонкий голосок в ее голове прошептал похвалу ее выносливости – она прочитала пять историй! Как будет довольна ею Королева и как это чудесно – быть в состоянии помочь занятым жрицам!
Оставалась последняя история. Шестая панель пахла нейтрально, однако заключала в себе властное спокойствие. Флора осторожно сфокусировалась на ней. Ничего не произошло – никакого запаха, никакого образа, никакого звука, только воздух в Библиотеке стал теплым и словно осязаемым. Из центра маленькой панели исходила легкая струйка свежего воздуха. Флора почувствовала, что ей нечем дышать, и не могла подойти ближе.
Библиотека исчезла, и она ощутила запах Питомника. Одна из колыбелей, большая и темная, привлекла ее внимание. Лежавший на самом дне колыбели младенец кричал от боли, и завывал холодный ветер. Флора побежала к колыбели, и она начала греметь и разваливаться на части. Младенец закричал громче, и, когда она склонилась над колыбелью, из ее глубин выскочила вращающаяся черная комета и ударила ей в мозг.
Флора пришла в чувство и поняла, что находится в комнате фрейлин, на кровати. Она услышала, как Леди Кровохлебка и другие тихо разговаривают – и смолкают, заметив, что она проснулась.
– Какое тщеславие, – сказала Леди Кровохлебка, – какое безрассудство.
Флора поднялась. Дрожа, она осмотрелась со страхом, но все было спокойно.
– Выползла оттуда, корчась и бранясь, – продолжала Леди Кровохлебка. – Кометы и колыбели… я уверена, Пресвятая Мать ничего не говорила о том, чтобы касаться тех панелей…
– Она говорила, – возразила Флора тонким голосом. – Она хотела знать…
– Истории об ужасах и безумии? Ты явно не так поняла Ее Величество, ибо только жрицы могут касаться Сакральных Мистерий. С какой стати Она попросила бы тебя, уборщицу? Думаю, эта оса повредила твои чувства.
– Да, моя леди, – сказала Флора.
Ее сердце охватил стыд за эту ошибку. Она неправильно поняла Королеву и повела себя глупо и тщеславно.
– Несмотря на это, – сказала Леди Кровохлебка, – Пресвятая Мать по своей неизменной любви и великодушию просила направить тебя к Ней. – С этими словами она отступила назад, и на лице у нее читалось негодование. – Не заставляй Ее Величество ждать.
Королева отдыхала на кушетке, окутанная мерцающей золотистой аурой, которую она приоткрыла, чтобы впустить Флору, и снова закрыть за ней. Флора хотела рассказать Пресвятой Матери о своих ощущениях в Библиотеке, но всякий раз, когда она пыталась что-то выговорить, ее язык сковывала странная истома, и она почувствовала слезы в глазах.
– Успокойся, дочка, – сказала Королева мягко. – Я слышала, что ты прочитала их все. Я тоже когда-то знала их, но это было множество яиц назад, и я многое забыла. – Она улыбнулась и погладила Флору по лицу. – Ты восстановишься.