Печать Древних

Johann Walcvur

— Не знал, что суккубами становятся учёные духи, Вирра, — улыбнулся Ринельгер.

— Я нахваталась этого у одного чародея, похожего на тебя, — протянула суккуб. — Только он был рунарийцем и не таким красавчиком. Он был учёным, откуда-то с юга. Часто приезжал в Теневал… говорил, будто изучает природу суккубов, но я-то знаю, что он просто хотел трахаться. Что он иногда нёс… не завидую его жёнушке.

— А ты уверена, что тот чародей был учёным, а не простым краснобаем? — усмехнулся Ринельгер. — Что до твоих философских рассуждений… я как

раз в судьбу и не верил, пока… иногда случаются странные вещи. Легче поверить, что мы идём к чему-то, что нам предназначено. Если тебя ещё и толкают какие-то высшие силы… легче жить с целью. Вот есть астрологи, что провозглашают новую эпоху и нарекают её именем … они предсказывают будущее. Разве это не означает, что судьбы уже решены?

— Астрологи, — Вирра раскинулась рядом, как бы невзначай положив руку на пояс чародея, — видят суть первозданной энергии в Потоке… а она окрашивается по вашим поступкам, Ринельгер. Запомни это, когда будешь поднимать свой серп, чтобы рассечь чью-нибудь шею…

— Это правда, что в Теневале умирает раненый дракон? — он старался не смотреть на Вирру.

— Да, правда, — послышалось бульканье из бутыли. — Я так и не поняла, как его так молния смогла поразить. Дракон ведь совершенно необычный.

— Это сделал Лицедей, — бросил Ринельгер мрачно. Он и сам не знал, почему так думал, но был в этом уверен. — Я пришёл сюда, чтобы найти его. Знаешь такую, может быть, сестру свою, Террама. Она послала меня в Теневал. Убей дракона, сказала, и получишь награду в виде энергетической железы.

Вирра спокойно отняла бутылку от тёмных пухлых губ и перевела взгляд на чародея:

— Если бы ты верил в судьбу, я бы сказала, что ты её испытываешь. Хочешь умереть, Ринельгер, — я могу выпить всю твою жизненную энергию. Смерть станет намного приятнее.

— Под Ветмахом, в сотне верстах отсюда, — чародей лучше закутался. — Башня некроманта. Я и мои соратники открыли её, и я нашёл записную книжку её хозяина. Там он описал древний ритуал по открытию врат в некий эфемерный мир. И ко всему этому имеет прямое отношение Лицедей. Ты же жила здесь… рядом с ним. Расскажи о нём.

Вирра посмотрела на него, как на сумасшедшего. Ринельгера это позабавило — её лицу это только прибавило красоты. Она передала ему бутылку, некоторое время помолчала.

— М-да, — сказала, наконец, она, и с ноткой обиды добавила: — Всё вам, смертным, общаться с жуткими духами и писать книжки о них. Ни разу не слышала, чтобы о феях или дриадах. Даже этот учёный козёл на самом деле писал о каких-то мерзких червях. Надеюсь, женушка ему задала за все его приключения!

— Не злись, Вирра, — усмехнулся чародей. — Буду писать мемуары, обязательно посвящу суккубам и лично тебе целую главу. Так что ты можешь рассказать про Лицедея, про купол над Теневалом?

Вирра улыбнулась, похлопала длинными ресницами и совершенно бестактно снова завладела бутылкой вина.

— По порядку, — произнесла она. — А то слишком много вопросов задаёшь… интересно,

ты всех девок так убаюкиваешь, прежде чем заняться делом?

— Не отвлекайся, прошу тебя.

— Террама… Террама, — Вирра сморщила носик. — Пришла наверняка издалека, потому что о ней я ничего не знаю. Не знаю её природу, но совет дала она тебе вредный, Ринельгер. Теневал — место гиблое, и дракон этот становится его частью. Лицедей вытягивает из города энергию, энергию мёртвых. Я бы сказала, что он — мой брат, сын Некроса, но скорее суки, потому что злющий он, и не только на смертных, но и на собратьев духов.

— Ты — дочь Некроса? — кажется, лицо Ринельгера рассекло изумление.

— Ага, — она рассмеялась. — Я просто не перестаю тебя удивлять! И мне очень даже приятно. Да, я рождена из разума Некроса, Повелителя Смерти, величайшего врага Ригальтерии. Каждый дракон Мощи создавал определённых духов, например, суккубов. Его старшие братья и сестра делали всякие уродства, то с волосатыми копытами вместо ног, то с крыльями, как у летучих мышей, но Некрос, — в её голосе пропали нотки веселья, сменившись на благоговейную нежность, — Некрос создал нас такими, как я.

— Удивительно, — покачал головой Ринельгер.

Повелитель Смерти и Ужаса, Некрос имел изощрённую фантазию — адроки, спириты, чудовища, мертвецы — это его детища. Жуткие духи, проводники мёртвых. Чёрный Мор. Сложно представить, что, кроме кошмара, этот полубог мог создать нечто прекрасное.

— Лицедей же, — продолжила Вирра, прикладываясь к бутылю, — никогда не ощущала в нём брата. Он был чужим. И таковым остался. Прикреплён он к Моровой пропасти, на краю Сумеречного леса.

— Получается, лес — хранимая им земля? — Ринельгер взглянул на огонёк патрульных, проходящих у частокола.

— Нет, глупенький, — хохотнула Вирра, — Маредорийскими рощами заведуют лесные духи, а Лицедей — дух-проводник из жизни в смерть. Он — собиратель энергии, как и я. Только я по части деревень, городов, ещё симпатичная, и забираю только часть энергии.

— И выпиваешь всё вино, — усмехнулся Ринельгер.

— Ага, — Вирра бросила пустую бутылку и откинулась к стенке хижины, выпятив роскошную грудь. — В полную фазу Вармаса мрачный и дурацкий Лицедей выходит по не менее дурацкой привычке к Моровой пропасти, где собирает энергию свеженьких трупиков. Два особо мрачных типа с клювами таскают ему тела.

— Значит, и дракона он собрался тоже перенести в эту… Моровую пропасть?

— Не знаю, может быть. Мы с Лицедеем, как видишь, не самые добрые друзья. Одно тебе скажу точно, Ринельгер, смертные, раз поговорив с ним, никогда не отделаются от проклятия навсегда.

— Вот как…

— В период роста и убыли Вармаса, — протянула Вирра, отдёргивая косу за плечо, — Лицедей прячется где-то в лесу. Там у него логово. Как ты знаешь, мы привязаны к месту, покуда оно существует. Но где именно он живёт, я не знаю, Ринельгер. Мне далеко уходить отсюда нельзя…