Печать киллера
Шрифт:
"Может быть, уехать к матери?
– Тамара уже забыла, когда была у нее последний раз; только звонила, справляясь о здоровье. Она вспомнила запах лошадей, свежего сена. Уютная гостиная, камин с неизменными слониками, алое на подоконниках, кружевные салфетками на подголовниках кресел и дивана. Огромный дубовый стол под зеленым абажуром с бахромой. Тихая патриархальная жизнь. Она воспрянула духом, может, действительно, так и сделать? Завтра же начну собираться. Когда она вышла к гостям: веселая, элегантная, в платье из зеленой тафты и изумрудами в ушах, так шедшими к ее
– Ты сегодня восхитительна!
– Не сомневаюсь. Кстати, хочу тебе кое-что сказать, как только проводим гостей.
Собрин нахмурился, уголки губ дернулись в недоброй усмешке.
– Ты не можешь обойтись без сюрпризов.
– На этот раз я думаю, ты будешь только рад.
– Надеюсь, - едко бросил он и, отвернувшись, пошел навстречу гостям.
Тамара поискала глазами Марата. Тот стоял с Симоновой, нещадно дымившей ему в лицо сигарой. Она что-то громко говорила, прерывая монолог кудахтающим смехом. Марат, почувствовав взгляд Тамары, прервал поток язвительной лавы. Поцеловав руку Симоновой, он направился к Тамаре.
– Я уже соскучился. Мне кажется? или ты в последнее время избегаешь меня.
– Немного устала. События последних дней совсем выбили меня из колеи.
– Верю!
– он сжал ей локоть, чуть притянул к себе.
Тамара посмотрела в его глаза с неестественно расширенными зрачками, и у нее сжалось сердце.
– Я видел, что ты делала у меня в спальне, - прошептал он, приблизив губы к её уху.
Она сделала слабую попытку отстраниться, но Марат цепко держал её, не отпуская.
– Знаешь, что кошку погубило?
– его рот улыбался, но глаза смотрели холодно, отчужденно.
Тамара попыталась улыбнуться, но губы словно стянуло судорогой.
– Ну, ты же знаешь, любопытство - милый порок всех женщин, - она кокетливо прищурилась.
– Любовь моя, ты так нервничаешь, можно подумать, в той комнате ты держишь убитых любовниц!
Внезапно ее начал разбирать истерический смех. Марат отшатнулся, ни слова не говоря, отбросил её руку и, отвернувшись пошел, раскачиваясь, задевая гостей. Тамара поймала несколько любопытных взглядов. Взяв у подошедшего официанта бокал шампанского, чуть пригубила. Повернув голову, столкнулась с пристальным взглядом мужа. Окинув гостей взглядом, увидела сына. Михаил разговаривал с директором компании "Дайли Фудз". Она обратила внимание, как он в последнее время осунулся, похудел. Глаза на бледном лице ввалились и лихорадочно блестели.
Сердце сжалось, она вдруг подумала, что совсем не знает, чем Михаил живет в последнее время. Погружение в собственные проблемы, переживания последних дней заслонили, отодвинули на второй план сына. Вздохнув, она поискала глазами в толпе Давида Гараняна. Она с нетерпением ждала, когда придёт музыкант и разбавит своим присутствием невыносимую обстановку вечера. Она так любила слушать, как он исполнял джазовые композиции. "Хоть что-то приятное должно же произойти! Ах, вот и он!"
Она с облегчением увидела входящих Давида и высокого, крепкого сложения мужчину рядом с ним. Протиснувшись сквозь толпу гостей, подошла к мужчинам.
–
Музыкант церемонно поклонился.
– Хочу представить вам моего друга... Роман Венсенс.
– Тамара. Хозяйка этого раута, - с легкой иронией произнесла она и протянула руку. Мужчина наклонил голову и осторожно поцеловал кончики пальцев.
– У вас интересная фамилия, это испанская?
– Да, моя мать из Испании.
– Испании? Расскажите, мне очень интересно... Если, конечно это вас не затруднит.
Давид с удивлением смотрел вслед Тамаре и Роману. Он знал эту женщину, она никого ближе, чем на три шага к себе не подпускала, оберегая свое прайвеси. А тут, под руку с мужчиной, с которым только что познакомилась?
Проходя мимо Марата, Тамара мельком глянула на него и поразилась, насколько мрачным было его лицо. Оно было более похоже на посмертную маску, чем на лицо живого человека. Он глянул мимо нее пустыми глазами и отвернулся.
"Что с ним такое? Эти глаза... Неужели она права, и он принимает наркотики? Впрочем, это не ее проблема. Она решила, и она уедет, выкинув его из своей жизни, как ненужный балласт. Слишком много сил ушло на борьбу, она не хочет больше продолжать играть свою роль в этом театре теней, где отсутствуют настоящие чувства, искренние отношения.
– Вы куда-то очень далеко ушли, - мягкий голос вывел её из задумчивости.
Тамара посмотрела на рядом стоящего мужчину и улыбнулась.
– Не дальше своего дома.
Она почувствовала неясное стеснение в сердце от внимательного взгляда синих глаз.
– Так, ваша мать - испанка?
– Да, она из печально известной Герники. После бомбардировки, мама потеряла своих родителей, и её с другими детьми отправили в Союз.
– Это трагедия, оказаться в чужой стране без родных людей, - промолвила Тамара.
– Герника... Я видела эту картину Пикассо. Это страшно... Страшно, когда убивают беззащитных людей...
Они помолчали. Давид уже сидел за роялем, тихо наигрывая медленный блюз. Роман прервал молчание.
– Приходите в гости, у меня - клуб 'Дикий ринг'. Небольшой, но довольно уютный, там любят собираться боксеры, а по воскресеньям проходят бои любителей. Не пугайтесь названия, там обстановка совсем не дикая.
Тамара чуть приподняла брови.
– Признаюсь, - я не очень люблю бокс. Помню, меня отец водил на бои боксеров, и воспоминания остались не очень приятные. Как-то раз мне на платье попали капли крови.
– Да, развлечение явно не для маленькой девочки. А я люблю бокс, это технически красивый поединок двух профессионалов, поверьте мне. Что голословно рассуждать, приходите, все увидите сами.
Он слегка сжал ей локоть, ровно настолько, чтобы принять как дружеский жест. Тамара почувствовала легкое головокружение.
"Не надо было мешать виски с шампанским, хотя...Это не от шампанского, просто мне нравится быть рядом с ним, нравится, как он сжимает мой локоть. Странно, я давно не чувствовала волнение, находясь рядом с мужчиной. Наверное, он сильный'.