Печать луны

Зотов Георгий Александрович

Дверь больничных покоев открылась – на пороге возник человек в темных очках, одетый в черный костюм и ослепительно белую рубашку.

– Че, опять? – обреченно вздохнул Тимотэ, глотая пиццу.

– Ага, – кивнул киллер, навинчивая на дуло «вальтера» глушитель. – Я же говорил – у нас положено обязательно в голову стрелять. Без этого заказ не считается выполненным. Веришь ли – сам уже устал как собака.

– Только быстрее, лады? – кивнул Тимотэ. – Я еще хочу сериал посмотреть.

Он отложил пиццу в сторону и привычно зажмурился.

Антипов и Муравьев

степенно выпивали в дешевом трактирчике «Мещанинъ» на Сухаревке – они всегда ходили туда, чтобы спокойно поговорить в уголке без лишних свидетелей и звукозаписывающей аппаратуры. Оба тайных советника, одетых в демократичные пуховики, терялись в кислом табачном дыму и толпе простого народа – включая персидских извозчиков, посещавших трактир после тяжелого рабочего дня.

– Мне до сих пор Камчатка снится, – ахнул стопочку Муравьев.

– Кому она не снится? – поддержал Антипов. – Столько меховой одежды накупил – и все коту под хвост. Да, император оценил поимку Потрошителя и отменил свое решение. Однако для меня самое страшное – мой адъютант оказался, пускай даже случайно, напрямую связан с убийцей. Я подал в отставку, но государь не принял ее – мол, работай дальше, лови маньяков.

– Хорошо хоть нас не успели с крыльца сбросить, – хрустнул луком Муравьев. – А вообще это тяжело – быть в опале. После тех теленовостей иду я по коридору в МВД, навстречу мне князь Барятинский. Я с ним здороваюсь, а эта сволочь проходит мимо, как будто меня и нет. Актеру императорского театра Саше Кулягину звоню по поводу контрамарок, а он в ответ: да хули еще тебе контрамарки давать, тебя ж с крыльца кидают.

…Оба выпили.

– Зато мы на коронацию не пошли, – занюхал огурцом Антипов. – И это правильно. Государь – он же ужас какой ревнивый. Как увидит, что респект преемнику выказываем, пущай тот и в алюминиевой короне – точно с крыльца закувыркаемся. Жаль – я хотел на «Бони М» вживую посмотреть.

– Да пес с ними, – снял с блюдечка ломтик розового сала Муравьев. – На работе мы с тобой остались, а это – самое главное. В XVIII веке на Камчатку провожали – все равно что хоронили: год на санях ехать. Молодец все-таки Федька Каледин, я ему точно ящик коньяку не пожалею. И Алиска у него классная – правда, полная дура. Чуть в государя кактусом не попала.

– Это ж бабы, – разлил по новой Антипов. – Они головой не соображают, у них одни эмоции. Кактус еще ладно. Я сдуру на кухне греческий фикус в кадке поставил. Не заводи их никогда – не надо. Поссорился с благоверной, она цап кадку – и в меня: синяки неделю отходили. Растения дома – это зло.

…Перед друзьями появился безусый половой в холщовой рубахе.

– Не рассчитаетесь случаем, господа хорошие? – скромно замялся он. – А то моя смена как раз закончилась, денежки в кассу сдавать надобно-с.

Муравьев внимательно изучил протянутый счет.

– Ни фига себе, – сказал директор, потянувшись за портмоне. – Ну и дела. Цены, считай, растут каждую неделю. Интересно, кто в этом виноват?

– Знамо дело, – прожевал черный хлеб Антипов. – Масоны, кому ж еще.

– Действительно, – согласился Муравьев. – Я и забыл.

Каледин, одетый в парадный обер-офицерский

мундир, при эполетах, сабле и с орденом на груди, опирался на руку расфуфыренной по последней моде Алисы. Парочка стояла неподалеку от Успенского собора, с интересом фотографируя церемонию коронации. В ходе кратких препирательств поездку на Бали было решено отложить: свои премиальные деньги Алиса уже спустила на дизайнерские шмотки в столичных бутиках. Щелкая фотоаппаратом, оба экс-супруга глазели на преемника в алюминиевой короне, дрожащими руками разбрасывавшего народу шоколадные конфеты. Каледин опирался на щегольскую тросточку, тем самым картинно показывая, что последствия ножевого ранения еще дают о себе знать – трость наличествовала исключительно для понта. Алиса элегантным жестом поправляла застегнутую у горла новенькую леопардовую накидку.

– Как ты думаешь, все на меня смотрят? – шепнула она Каледину.

– Будь уверена, – ответил тот. – И при этом непременно помирают от зависти – в том числе и я. Вот бы мне тоже тратить на барахло по двадцать штук!

– Ты жлоб, – обиделась Алиса, поворачиваясь к прохожим так, чтобы всем был виден орденский бант на ее левом плече. – Подумаешь, прикупила парочку скромных вещичек. С твоей зарплатой я бы вообще ходила голая.

– Я бы против этого не сильно возражал, – ухмыльнулся Каледин.

– Маньяк, – прижалась к нему Алиса. – Должна тебе сказать – напрасно ты рассчитываешь на что-то длительное. Чаще всего отношения, возникшие между героем и героиней триллера, впоследствии разваливаются. Им нужен постоянный драйв, чтобы их сохранять – иначе жизнь будет казаться пресной. Убийцу мы поймали, продолжения не предвидится… больше меня с тобой ничего не связывает. Я свободная женщина. Ну, может, разрешу тебе сегодня потереть мне спинку в ванной… но это максимум, мой дорогой.

Зеваки вяло жевали шоколадные конфеты. На Томаса Андерса пялилось куда больше народу, чем на свежекоронованного «цезаря». Пара девушек подошла к Андерсу сфотографироваться и, смущаясь, попросила автограф.

– О да, – мирно согласился Каледин. – Ты уже покрасовалась? Едем домой?

– Опять в постель? – закатила глаза Алиса. – В третий раз за день?

– Ну да, – спокойно кивнул Каледин. – А чего нам еще-то вместе делать?

Алиса хотела жестоко обломать Каледина с его примитивом, сказав умную фразу – но в голову ничего не пришло. Кроме того, при одном воспоминании о постели ее обдало жаром желания. Она прокляла себя последними словами за то, что они вылезли из-под одеяла и поехали смотреть коронацию.

– Животное, – презрительно сказала она. – С тобой невозможно культурно провести время. Чего стоишь и зеваешь? Пошли быстрее в кровать.

Каледин отбросил тросточку. Взявшись за руки, они побежали к парковке, перепрыгивая через рассыпанные по асфальту шоколадные конфеты.

…Белоснежный кролик с неровным черным пятном на лбу наконец нашел подходящий пучок травы. Он был практически идеален – в меру сладкий и сочный. Прожевав пару травинок, зверек с наслаждением пошевелил ушами – жизнь налаживалась. Но уже через секунду кролик с грустью понял – он снова находится в воздухе, довольно быстро летит в направлении теплицы.