Печать мастера
Шрифт:
«Перетерев в пыль» – уточнил один из Наставников, номера которых ему не называли, сочтя пока недостойным – худосочный, желчный и весь насквозь пропахший зельями, как алхимик. Двое других – а на каждом тесте Наставники работали двойками или тройками – один дает задание, второй – следит за временем, третий – фиксирует результат, и проверяют – все трое. Для чего такие сложности для одного единственного ученика, Коста не понимал, но слова Семнадцатого, которые тот процедил на прощание – «делай все, что сказано, без вопросов… не можешь – сожми зубы
И Коста – делал. Не думая. Делал так, как если бы мастер Хо ожил и дал задание, делал так, как делал бы в их маленькой лавке на побережье – изо всех сил, заранее опасаясь получить подзатыльник.
Задание с «успокоительной травой в чай» – Коста провалил. Он не смог выбрать – а ему дали только десять мгновений на плетениях для выполнения задачи. И потому он хватал с поля за холмами Главного корпуса все, что пахло «успокаивающе» для него, и всё, что видел когда-то в чайных наборах.
Он понял, что провалил тест, потому, как покачал головой один из трех Наставников – желчный – «не верно». Хотя двое других возразили – «Но ведь нужная в этом пучке есть?». «Есть» – сварливо и неохотно согласился алхимик, «Но я просил одну траву, а не двадцать. И завари я вам такой чай трижды, не все проснулись бы… вот этот стебель – ядовитый» – вытащил он тонкую травину с шишечками из пучка, который принес Коста.
– Чем это пахнет, ученик? – алхимик поводил травой перед носом Косты.
– Ус-с-с-спокаивающе, – после короткого раздумья ответил Коста. – П-п-п-пахнет – полным п-п-п-покоем. Абсолютным.
– Так пахнет смерть, ученик. Запомни этот запах. Не прошел, ставь тройку, – взмахнул алхимик рукавом.
Из домика Семнадцатого его переселили во вторую ночь в отдельную комнату сзади Главного корпуса, для того, чтобы будить.
Будить почти сразу, как заснул, будить в середине ночи, будить по утру, перед побудкой – и спрашивать, спрашивать, спрашивать.
– Сколько джонок было сегодня в заливе, когда выполняли задание на плацу?
– Сколько окон горело в домах учеников?
– Какого цвета нижняя рубаха у Наставника по Стратегии?
– Какую оценку ты получил сегодня на тесте по каллиграфии?
– Как звали твоего Мастера?
– На каком ты острове находишься?
– Когда запрещено использование связок «жестового языка»?
– Какое плетение можно использовать, чтобы причинить максимальный урон входным воротам в корпус?
Сначала он отвечал «на пальцах» и «жестовым», когда через пару голос – хриплый и изломанный – вернулся к нему,
Память тестировали постоянно, и Коста уже запутался, когда его пытаются подловить – очень часто Наставники один за другим давали неверные варианты ответа, заставляя Косту думать – но думать времени не было – и он просто говорил, говорил, говорил, называя первый вспыхнувший ослепительным светом ответ в голове.
Через два дня начали изучать «суть и виденье» – за эти дни Коста отдохнул, полностью погрузившись в мир белоснежной бумаги и угольно-черной туши.
Есть ли что-то более совершенное, чем тонкая линия, которую кисть ведет, оставляя на листе? Повинуясь движению пальцев, которые повинуются мыслям, которые в свою очередь – просто скользят в океане ощущений.
Этим заданием Коста – наслаждался. Он нарисовал портреты каждого из виденных в первый день учеников – и в половине случаев уловил точно, что составляло внутренний стержень каждого из них.
И в половине случаев ошибся специально.
Ошибся, потому что один из кураторов этого теста напрягся после третьего правильно считанного портрета так, что у Косты волоски на коже встали дыбом от напряжения – ему даже пришлось переложить кисть в другую руку и размять запястье, прежде, чем продолжить рисовать.
Учеников – девятнадцать. Нарисованных портретов – три. И в каждом из трех вариантов он верно уловил суть. Семнадцатый сказал – «делай все, что можешь», но при этом Коста до сих пор слышал, как жалобно звучит в ушах перестук браслетов – «звяк-звяк», когда Пятый сказал – «не показывай всего, что можешь, никогда».
– Ну же? Рисуй четвертый! – поторопил его Учитель.
И Коста нарисовал.
– Неверно! – выдохнул Учитель рядом почти радостно и напряжение сразу спало. – Он не видит «суть» всего!
– Любому камню требуется огранка, – тихо и размеренно произнес старичок в очках с тростью – единственный, кто присутствовал вообще на каждом из его тестов, начиная с первого.
– Боишься, что он нарисует твой и узнает, что ты делал вчера в кустах, «десяточка»?
– Заткнись, Шрам! – огрызнулся Третий из Учителей. – И напрягся бы не только я!
– Не только… – почти беззвучно повторил старичок, приподняв очки и рассматривая Косту с новым, особенно пристальным интересом.
Кровь за время «испытаний» у него брали ещё трижды – в большой рабочей лаборатории, которая располагалась под Главным корпусом – ряды столов – ровно девятнадцать, ряды небольших печей – и Коста понял, что именно здесь проходят занятия по Алхимии, предмету, в котором он пока не понимал практически ничего.
Алхимики не сказали ничего нового – есть три зимы до того, как ему исполнится шестнадцать, чтобы пробудить дар и увеличить круг. Если этого не произойдет, Коста навсегда останется слабейшим на Острове.