Печать смерти
Шрифт:
Мимо пробегал разносивший заказы слуга. Рыжая, не дожидаясь согласия, заказала от моего имени: «Еще кувшинчик!» Я поморщился, но скандалить с женщиной из-за такой мелочи не стал, плохо слушающимися руками полез искать кошель. Пухлый мешочек, врученный мне несколько дней назад в магистрате, оказался пуст.
– Проблемы, милый? – Вела себя дамочка все-таки достаточно развязно. – Если нужны деньги, я могу помочь.
Не без усилий я сконцентрировал на собеседнице мутный взгляд.
– Меня зовут Элиса, – еще шире растянула она губы в улыбке.
Тут у меня в голове наконец провернулись со скрипом колесики-жернова, и я сообразил, кого мне она напоминает.
– Лиса, – тоном ученого, сделавшего великое
– Можно и так. – Арчейка [5] снова блеснула зубками и, повернувшись, продемонстрировала мне свои аккуратные остренькие ушки, с тыльной стороны покрытые коротким рыжим мехом. – Надеюсь, ты не против, что я к тебе подсела?
Я пожал плечами, мне было все равно. Слуга между тем поставил нам на стол заказанную емкость с крепленым вином. Элиса тут же наполнила мою кружку.
5
Арчайды, арчейцы, арчендэйлы – названия племени, которое также именуется оборотнями.
– За знакомство! – провозгласила она, чокнувшись оказавшимся в ее руке глиняным бокалом. Дождавшись, когда я выпью, продолжила: – Ты не похож на здешних завсегдатаев. Большинство уже полезло бы проверять, есть ли у меня хвост.
– А у тебя есть хвост? – Я не слишком хорошо соображал с перепоя.
– Смотря для кого, – непонятно ухмыльнулась арчейка. – А у тебя мужественное лицо. – (Рука невольно потянулась к щеке, подбородок покрывала пятидневная щетина; если считать ее признаком мужественности, то да, пожалуй…) – И кафтан у тебя дорогой. Ты, случаем, не граф какой-нибудь?
Я едва не поперхнулся.
– Нет.
Желто-зеленые глаза, тоже в коричневых крапинах-веснушках, озорно блеснули из-под светлых ресниц.
– Мне лорды тоже не больно по душе, – верно оценила мою интонацию лисица. – По мне, так честный трудяга лучше… – Следующие полчаса она щебетала на тему преимуществ характера, даруемых низшему сословию. Право, не знаю, за кого плутовка меня приняла. – А у тебя что же, финансовые затруднения? – вкрадчиво поинтересовалась она в конце всей этой тирады. Я отрицательно покачал головой, хотя последние сутки с деньгами и впрямь было не так свободно, как в начале запоя. – Я смотрю, ты парень крепкий, видный. Не желаешь подзаработать? Моей хозяйке требуется охрана для каравана Оружие и питание на всю дорогу – за ее счет, а по прибытии получишь сто лорров [6] чистыми. Что скажешь?
6
Лорр – золотая монета.
Предложение и впрямь было весьма щедрое. Пожалуй, даже слишком. Впрочем, я ведь не знал, как далеко намерена отправиться хозяйка каравана. Но я бы и в прежнее время отказался, не то что в нынешнее. Мастеру, даже подмастерью-ювелиру незачем подряжаться сторожить чужое добро. Ну а смертнику вроде меня и вовсе в чужом обозе делать нечего.
– Благодарю, красавица, но мне некогда. – Я опрокинул в себя еще одну кружку.
– Да ты что… А чем ты занят? – Тонкие пальчики расстегнули рубаху у меня на груди, игриво прошлись по коже. Тело против воли пошло мурашками. – Неужели ты никогда не мечтал о богатстве и подвигах? – Лисичка принялась рассказывать о странах, лежащих за Гномьими Горами, где клады только и ждут новых хозяев; об отважных путешественниках, становившихся королями в новых землях или возвращавшихся домой прославленными и разбогатевшими. Я слушал ее трепотню в четверть уха, налегая на вино. Когда в словесном потоке наметился разрыв, закатал левый рукав, распустил повязку и сунул под нос собутыльнице свою роковую метку.
– Прости,
– О-о-о! – протянула она, глядя на проклятие, переливающееся у меня на плече. – Смерть отметила тебя своей печатью. Тем более стоит прислушаться к моему предложению! Слыхал, поди, что оборотни бессмертны? Укус перевертыша мог бы избавить тебя от заклятия. Тебе только и надо – перевалить с караваном за Ласковый хребет. Стражник – работа не пыльная. А как выйдете к подножию Ферда, там будет стоять наша деревня. Ты станешь одним из нас и забудешь о страхе смерти!
Я пьяно покосился на арчейку:
– Хочешь сказать, печать смерти не действует на оборотней?
– Конечно. – Элиса подвинулась вплотную, ухватила под руку, прижалась к боку гибким телом. – Тебе нужно только подписать контракт.
– Я хорошо заплачу тебе за укус, – пообещал я, воодушевленный внезапно пробудившейся надеждой. – Укуси меня!
– Нет-нет. – Сухие губы щекотали мне ухо. – Так нельзя. Ты должен подписать контракт. Когда вы достигнете гор…
Я не сумел бы повторить резоны, которые привела хитрая лисица, объясняя, почему не может покусать меня тут же, в трактире, или хотя бы у меня дома, после получения денег. Но, вероятно, в тот момент они показались мне очень убедительными.
– Подпиши во-от здесь. – Девушка-лиса распрямила на столе пергаментный свиток. «Контракт» – только и успел прочесть я крупные буквы. – Подписывай! – Горячее дыхание обжигало щеку. Пальцы сжались на кстати вложенном в руку пере.
– Мм, а чернильница?.. – Взгляд напрасно искал письменный прибор среди громоздящихся на столе пустых кувшинов и кружек.
– Ну что ты, милый, кровью, только кровью!
Тонкая девичья ладонь скользнула в мою, и я чуть не вскрикнул. Поднес к лицу руку – у основания большого пальца наливался кровью длинный порез.
– Подписывай! – Элиса успела обмакнуть перо в выступившую кровь и вновь протягивала его мне. Продолжая тупо пялиться на поцарапанное запястье, я, почти не глядя, вывел свое имя на пергаменте. – Чудесно! – Арчейка тряхнула рыжей гривой, подхватила со стола свою кружку, подняла повыше. – За наше соглашение!
Я выпил оказавшуюся полной чашу и откинулся головой на стену. Шершавые доски приятно холодили затылок, только вот держать спину прямо не было никаких сил. Медленно сполз по стене на пол, повернулся на бок, устраивая голову поудобнее, и провалился в вязкий сон. Даже судороги, пришедшие в обычный час, не смогли пробудить меня окончательно.
Когда очухался, звероухой плутовки не было и в помине. Я с трудом оторвал висок от пола – возможно, арчейка с ее россказнями была не более чем пьяным бредом. Кабацкий гомон молотом бил по ушам, стучал в голове, отравленной здешним пойлом. Заполз кое-как на лавку, надеясь забыться еще часа на два – хмель не успел выветриться, и плечо вроде бы к утру отпустило. Как раз когда устраивался на узкой жесткой поверхности, дверь трактира распахнулась. Пьяный смех и гомон, так раздражавшие меня с похмелья, внезапно стихли. С моего места под столом хорошо видны были только ноги вошедших, точнее, подол платья. В нынешнем состоянии меня мало что могло заинтересовать, но все-таки такое увидишь не каждый день: грязный, заплеванный, с остатками гнилой соломы пол подметал шлейф из натуральнейшей арангемской парчи. Как ювелир, пусть и несостоявшийся, я в таких вещах толк знаю. С минуту я пучил глаза на это чудо, мелькнула даже мыслишка подняться и посмотреть на владелицу королевского наряда. Но какое дело приговоренному к смерти до чудаковатых мадонн, разгуливающих по вшивым забегаловкам в тысячелорровом платье? Я закрыл набрякшие веки.