Печать Сумрака
Шрифт:
Костя вернулся минут через десять. И не один, с добычей. Странное зрелище – голый мужчина, шагающий по заснеженному полю. Особенно если этот мужчина волочет за собой тушу волка-переростка.
На плече у перевертыша запеклась кровь, вдоль правого бока тянулись длинные красные полосы, однако держался он бодрячком.
– Взял последнего? – Он плотоядно посмотрел на поскуливающего волка, и я вдруг заметил красные разводы вокруг Костиного рта. Выглядели они жутковато. Перевертыш явно
– А где третий, сверху?
– Где-то там, за башней.
– Ты даже не проверил, жив он или нет? – поразился Костя.
– Ну простите! У меня, как видишь, пленник. И еще он. – Я кивнул в сторону Кэтчера, от чего немедленно заработал новый приступ тошноты. Признаваться, что и стою-то я с трудом, не хотелось.
– Все с тобой ясно. – Перевертыш вздохнул.
– С твоим-то что?
– Да все с ним в порядке, – отмахнулся Костя. – Так, придушил слегка. Ладно, следи пока за ними, если что – зови.
Он выпустил заднюю лапу пойманного волка и пошел в обход башни. Непохоже, чтобы холод и жесткая, покрытая колючим льдом земля его беспокоили.
– Готов, – спустя минуту донесся его голос. Костя вынырнул из темноты и показал мне большой палец. – Так, я по-быстрому оденусь.
– Валяй, Тарзан.
Я посмотрел на Кэтчера. Кэтчер держался. Происходящее полностью выбило его из колеи, но по крайней мере он не убежал с воплями в лес или к машине. Спасибо Голливуду, теперь объяснение: «Они оборотни, а мы охотники типа Блейда» – не повергало молодежь в шок. На всякий случай я намекнул, что лучше бы ему держаться поближе, возможно, в темноте шарится еще парочка волков. Кэтчер кивнул и в целом вел себя тихо.
– Трансформируйся в человека, – приказал я плененному оборотню. Тот посмотрел на меня умоляющим взглядом и снова заскулил.
– Кому сказал, трансформируйся!
Я вновь угрожающе поднял руку. Продолжая поскуливать, оборотень кое-как поднялся и начал меняться. Вскоре стала понятна причина заминки. Волк оказался волчицей. Худой, перемазанной в грязи девушкой. Естественно, голой.
Кэтчер от такого зрелища совсем обалдел, мне же было не до обнаженки.
– Держи. – Костя появился у меня за спиной и кинул девушке куртку. – Я еще во время драки понял.
Девушка спешно натянула куртку. Куртка оказалась коротковата.
– Можно взять одежду? – умоляюще пролепетала бывшая волчица. Ее била крупная дрожь.
Костя усмехнулся.
– Ну, пошли, если недалеко.
Мне показалось, что от его слов девушке стало не по себе. Неуклюже ступая по смерзшейся земле, она в сопровождении конвоира уковыляла во тьму.
Кэтчер проводил их долгим взглядом, деликатно кашлянул.
– И что теперь будет?
– С оборотнями? Как обычно, суд. У нас все цивилизованно, серебряными пулями стреляем только при оказании сопротивления.
– Я заметил. –
– Да ничего. Может, память сотрут, а может, и нет. Ты, конечно, многовато видел, чтобы оставлять без внимания.
– Понятно. – Мне почудилось, в голосе Кэтчера мелькнуло разочарование. – Как я понимаю, игра на сегодня отменяется?
Я развел руками. Какая уж тут игра.
Вскоре вернулся Костя. Девушка в дутой оранжевой куртке, черных колготках и легких сапожках на высоком каблуке плелась следом.
– Наших я вызвал. Сказали, что приедут через полчаса, – поделился перевертыш. – Ну что, вяжи этих гавриков.
– Лучше ты, – с трудом выдавил я.
– Досталось? – посочувствовал Костя. – Ты молоток, жахнул от души. Свалить оборотня одним файерболом – это, брат, непростая задача.
– Угу, – буркнул я. – Сила есть – ума не надо.
Подкрепление прибыло точно по расписанию. К тому времени придушенный Костей оборотень начал подавать признаки жизни, и я, дабы не искушать судьбу, повторно усыпил его Опиумом. Максим Максимович выбрался из машины, повздыхал при виде Кэтчера и внимательно выслушал нашу историю.
– Девочку порасспрошали? – спросил он после того, как Костя живописал стычку.
Перевертыш кивнул:
– Допросили. Только она ничего не знает. Главного Леха файерболом сжег. А она младшая сестра этого. – Костя пнул сопящую во сне тушу.
– И она сказала, что это ее первая охота? – грустно уточнил маг.
– Вторая, – простодушно ответил Костя. – Первая на стройке была. Но я ей верю.
– Веришь, значит… Хорошо, коли веришь. Леша, ты чего бледный такой?
– Кажется, у меня сотрясение. – Я подавил очередной спазм в желудке.
– Сотрясение… Вижу. – Максим Максимович приложил руки к моим вискам. – Сотрясение – это плохо. Самому такое лечить несподручно.
Некоторое время мне казалось, что внутри черепушки бегает стадо могучих африканских муравьев. Однако желудок бунтовать перестал, да и головная боль стала вполне терпимой. Максим Максимович со вздохом опустил руки.
– Не целитель я, ребятки, уж простите. Ты, Леша, как вернешься, к Инге зайди, она тебя поставит на ноги. А я только так, перевязку могу.
– Нет-нет, спасибо, почти прошло, – искренне поблагодарил я.
Костя подошел к спящему оборотню.
– Мне перекинуться? Он же спросонья опять метаться начнет.
– Не начнет.
Максим Максимович сложил пальцы в кольцо, и вокруг волка вспыхнул тонкий огненный круг. Костя поспешно отскочил назад.
– Встань, – звучным баритоном приказал Максим Максимович. Оборотень вздрогнул. Отряхиваясь, поднялся на ноги и обвел нас мутным взглядом. Язычки пламени немного выросли.
– Перекинься, – коротко приказал маг.