Печать Тора
Шрифт:
— Если кто и должен планировать подобное, то я, — энергично заявил Адам, когда вошёл в прихожую. — В конце концов, это моя мать.
— И именно по этой причине я беспокоюсь, что вас охватит своего рода ступор, когда в самый решающий момент нужно будет действовать, — протянула я. — Возможно будет лучше, если кто-нибудь другой сорвёт с её шеи золотую монету.
— Ступор? — голос стал чуть громче. — Меня точно не охватит.
— Ты в самом деле уверен? — я серьёзно посмотрела на него. — Может лучше украсть атрибут с шеи вашей
— О чём вы там говорите? — внезапно воскликнула бабушка, и я испуганно вздрогнула.
Я даже не заметила, как она последовала за мной. Я думала, что она настолько поглощена заметками Тони, что её не сможет оторвать от них даже вечерний визит. Она только что подслушала, как мы планируем напасть на благородную патрицианку и обворовать её?
Я молниеносно покраснела. Такой план бабушка больше не сможет одобрить. Вероятно, я только что значительно превысила уровень её терпимости. Она не будет участвовать в преступлении такого рода и не потерпит его.
— Монета, которую моя мать носит на шеи, может быть атрибутом власти, — объяснил совершенно спокойно Адам. — Всё указывает на это.
Бабушка смотрела на нас на удивление спокойно, затем медленно кивнула.
— Мой зять оказывается тем человеком, кто создал дракона Латориос, а всеми уважаемая Тимея Торрел носит на шеи атрибут власти, что, скорее всего, является единственной причиной, почему люди так любят эти парящие стеклянные шары, — она вздохнула. — Чем дольше я живу в этом городе, тем чаще вещи оказываются чистой иллюзией. Верить больше ничему нельзя.
— Твой отец создал дракона Латориос? — спросил Адам ледяным тоном.
Видимо, хоть он и подслушал мой спор с Торином, но не следил за тем, что я выяснила в Миндоре.
— Да, — тихо произнесла я. — Он был его шедевром, да к тому же гениальной идеей. Он создал его из всех четырёх элементов: камня, льда, огня и ветра. Кроме того, он также использовал части от дракона Латориос и это сделало дракона таким похожим на живого, что его, вероятно, даже было не отличить от оригинала.
— Если бы это не было настолько опасно, то действительно было бы потрясающе, — сказал с сарказмом Адам.
— Думаю, он создал дракона для борьбы с Бальтазаром, — тихо промолвила я.
— И как же так получилось, что тот повиновался воли Бальтазара? — угрюмо спросил Адам.
Я ясно почувствовала, что воспоминания о драконе разбередило старые раны, которые ещё долго не заживут.
— Обмен, — тихо и устало сказала бабушка. Мы оба резко повернулись, с удивлением взглянув на неё. — Это была бартерная сделка, — повторила она немного громче.
— Как это понять? — спросил Адам нахмурившись.
Лицо моей бабушки засветилось.
— Тони не был воином, сражаться было не его фишкой. Он подумал, что сможет всё закончить, если предложит Хеландеру выгодный обмен. В этой записной
Бабушка наградила меня укоризненным взглядом.
— Да, — согласилась я, осознавая, что она права и, я опять в этом году не уделяла должного внимания учебе. — Что именно он хотел обменять?
— Свободу Катерины на дракона Латориоса, — сказала бабушка. — Тони знал, насколько был ценен этот дракон. Он мог бы заработать на нем целое состояние. Но он отдал его в обмен на свободу.
— Хеландер не сдержал своего обещания, — с горечью произнесла я, начиная догадываться, что произошло в Антарктике.
— Должно быть так все и было, — заметила бабушка. — Он заманил ее туда, где не было свидетелей этого обмена. А после того, как завладел драконом, Бальзатар убил Тони, вместо того, чтобы отпустить обоих.
— Он хотел все, — монотонно пробормотала я. — Дракона и мою маму в качестве магической партнерши. Отец больше был ему не нужен. Поэтому он его устранил.
Постепенно я начала восстанавливать ход этих роковых событий. Он смог убить отца только потому, что тот не ожидал нападения с его стороны. Отец верил, что Бальтазар сдержит слово.
Адам почувствовал мой шок от этих новостей и крепко меня обнял.
— Я сожалею, — прошептал он мне на ухо.
— Не стоит, — с горечью ответила я. — Единственный, кто во всем виноват, это Бальтазар.
В этот момент в дверь снова позвонили. Я высвободилась из объятий Адама, подошла к двери и открыла ее. За ней стоял Торин и предприимчиво на меня смотрел.
— Привет, Сельма, — поприветствовал он, но когда увидел стоявшего позади Адама, черты его лица прямо-таки застыли. — Адам, — протянул он. — Ты здесь?
— Да, — ответила я, пока братья молча и оценивающе смотрели друг на друга. — Он опять сбежал с задания.
— Не совсем, — заметил Адам. — Так совпало, что должен был произойти обмен группами, выполняющими боевое задание, и у меня появилась возможность совершенно легально взять неделю отпуска. Кстати, адмирал хотел бы знать, где ты пропадаешь, Торин, и если захочешь где-нибудь появиться официально, советую тебе иметь наготове убедительное объяснение твоего отсутствия. Сердечные переживания у Адмирала не в счет.
— Тебе ли об этом говорить, — отозвался Торин.
— Ты сначала зайди, — вздохнув сказала я и затащила его в дом. Я не хотела вовлекать в дискуссию соседей.
— Ну извините, — заметил Адам, — что мне кажется странным, что мой брат вдруг исчезает, а затем объявляется у моей девушки, чтобы посоветоваться с ней о том, как обокрасть нашу мать.
— Именно по этой причине я не хотел вовлекать тебя в это дело, — отозвался Торин.
— Потому что я соблюдаю еще нормы приличия, не позволяющие мне применять насилие к собственной матери? — издевательским тоном спросил Адам.