Печать волка

Федорченко Юлия

— Что там? — спросила Летиция.

Вилл не ответила, рисуя пальцем узоры на стекле. Госпожа ди Рейз сама подошла к окну, проследила за направлением взгляда подруги. У Летиции сжалось сердце.

Сутулая одинокая фигура сидела под деревом, которое долгие годы помогало Летиции перебраться через ограду. Вместе с порывами ветра на голову мужчины обрушивались грады брызг, дождь ручьями стекал по его плащу. Из — под капюшона торчали мокрые черные пряди и кончик носа, покрасневшего от холода.

В такое ненастье следовало

греться у теплого очага, а Ланну приходилось мокнуть под деревом, выполняя приказ отца. Вряд ли он назавтра будет шмыгать носом или свалится с горячкой, но Летиция все равно почувствовала себя виноватой.

— Может, вынести ему одеяльце? — робко предложила Вилл.

Госпожа ди Рейз отвернулась от окна.

— Оно вымокнет за минуту, — ответила Летиция резче, чем ей бы хотелось. — Давай лучше еще разок перекинемся в карты. Раздавай.

Камеристка вздохнула, бросила на Ланна прощальный взгляд и принялась тасовать колоду.

Два дня Летиция не устраивала мятежа и не пыталась выскользнуть из дома, по большей части из — за непогоды. В комнате госпожу ди Рейз не запирали, хотя слуги на время домашнего ареста приглядывались к ней пуще обычного. Никто из них и помыслить не мог о доносе: они всего лишь пытались выслужиться перед хозяином. Примерное поведение дочери принесло свои плоды. Натан ди Рейз наконец — то утратил бдительность и разрешил Ланну впредь не караулить под деревом.

Отец смягчился и поверил Летиции. В этот раз она твердо решила вернуться заблаговременно, пока ее не хватились.

Вилл ждала Летицию по ту сторону забора с корзинкой в руках. Камеристка, в отличие от госпожи ди Рейз, не лазила по деревьям, как кошка, и вполне могла свернуть себе шею, рухнув с ветки. Охране Вилл сказала, что идет за особыми редкими фруктами для госпожи, и те без лишних расспросов выпустили ее за ворота. От сопровождения камеристка отказалась, прихватив с собой Локса. Песик наматывал круги вокруг ее ног, а потом, ощутив вкус свободы, понесся вниз по ступенькам и скрылся из поля зрения.

Летиция спрыгнула на землю, оправила платье, задравшееся до колен. Нельзя сказать, что ее ничего не мучило: отец выглядел ужасно взволнованным до того, как вырвал у нее обещание. Но раз он не желал выложить все начистоту, придется докапываться до правды самой. Летиция сама не могла понять, почему так серьезно отнеслась к словам какой — то цыганки. Но мир, где невеста на свадебном пиру сидит рука об руку со зверем, представлялся ей особенно ярко.

Для подобных случаев у них с Вилл были одинаковые плащи. Если кто — то и заметит девушку, бегущую вниз по ступенькам, то в первую очередь подумает на камеристку, а уж потом начнет вспоминать, где он ее сегодня видел. Большинству стражников хватало первого этапа раздумий. Спешит девушка по делам, может, по распоряжению хозяев. Незачем ее беспокоить.

Встретившись у подножия лестницы с госпожой, Вилл сбросила

плащ — обманку болотного цвета и затолкала его в корзину, а после облачилась в потрепанную короткую накидку. Конечно, их все еще могли уличить во лжи: но наличие двух идентичных плащей должно было остаться в тайне. Девушки были примерно одного роста и похожей комплекции, волосы убирались под капюшон, который низко надвигали на лоб. Госпожа? Служанка? Леший их разберет.

— Думаешь, они еще не уехали? — выразила опасения Летиция, поглядывая на город из тени капюшона. — Как — никак три дня прошло.

— Цыгане обычно путешествуют табором, — уверенно ответила Вилл. — Ты видела только гадалку, но остальные наверняка болтались где — то поблизости. Они, как правило, задерживаются на несколько дней.

Невзирая на предполагаемую спешку, первым делом Вилл заглянула не на рыночную площадь, а в ткацкую лавку. Летиция поддалась на уговоры и уныло смотрела в окно, пока камеристка примеряла очередное платье, а юная помощница ткачихи начиняла его шпильками и рисовала на ткани мелом: где добавить, где убрать. Перемерив с полдесятка нарядов, не включая туфелек, перчаток и шляпок, Вилл наконец угомонилась.

Следующую остановку пришлось сделать уже через десять минут: на этот раз внимания камеристки удостоился парфюмер. Изнывая от восторга, Вилл перенюхала все ароматы, стоящие на прилавке: нежный, едва уловимый запах «Слез Зари», изысканно тонкая «Белая Леди», сладкий, дурманящий «Ночной Полет» и тяжелая, пряная «Охота на бабочек». Летиция понемногу теряла терпение, от букета разнообразных ароматов, не всегда удачно сочетающихся между собой, у нее ужасно чесалось в носу. Окончательно расчихавшись, госпожа ди Рейз со слезящимися глазами выбралась на свежий воздух, оставив Вилл наслаждаться парфюмерией на пару с продавцом.

Глухой шум рынка подействовал на Летицию успокаивающе. Ярмарка кончилась, цветные флаги сняли, на мостовой сиротливо лежали одиночные кружочки ярких конфетти. Жонглеры убрались восвояси, прихватив с собой апельсины, девушки в откровенных нарядах больше не изгибали в танце соблазнительные тела, наслаждаясь вниманием толпы, силачи не предлагали помериться силами мимо проходящим мужчинам, а на месте шатра, в котором Летиция получила предсказание, жилистый бородатый старик торговал целебными травами и настоями.

Она с минуту тупо смотрела на прилавок, покуда купец не осмелился с ней заговорить. Слова долетали до ее слуха медленно, откуда — то издалека, словно преодолевая расстояние в тысячи миль.

— Чего печалишься, красавица? — добродушно поинтересовался старичок. — Есть зелья от хворей разных, от женского недомогания, ребеночка сбросить, если случайно понесла. Что будет сладким, не обещаю, но облегчение принесет.

Летиция подняла на него глаза.

— Здесь раньше шатер стоял цыганский.