Печенеги
Шрифт:
Ему удалось затем склонить на свою сторону два печенежских колена. С ними он вступил в открытую битву против одиннадцати улусов, предводимых Тирахом, и был разбит наголову. Видя беду неминучую, Кеген явился у Силистрии, изъявил ее коменданту свое желание принять подданство Византии и с почестями был принят в Константинополе. Приведенный эпизод важен потому, что проливает свет на положение печенежского народа после 1034 года, когда сведенья о нем в нашей летописи прекращаются. Мы видим отсюда, что печенеги занимали в это время степи от устья Днепра до Дуная. Обнаруживается также, что торки-узы уже тогда придвинулись к границам Руси и занимали степи на восток от Днепра. В 1055 году они в первый раз обрушились на территорию Переяславского княжества, с чем имеет несомненную связь факт появления половцев… Гонимые половцами торки должны были еще с большей силой обрушиться на печенегов и Русь. В это время начинается переселение печенегов к Дунаю и за него…
Вся восточная часть степи от Днепра до Волги перешла во власть половцев. Только небольшой остаток узовторков с незначительной примесью печенегов уцелел еще на некоторое время на правом берегу Дона. Что половцы были
Между тем торки в 1064 году являются на Дунае и переходят через него. Но старые враги — печенеги, эпидемические болезни доконали окончательно это и без того слабое и разгромленное племя. Часть его принимает подданство Византии, другая было попыталась снова осесть у русских границ, но, будучи в 1080 году разгромлена Мономахом, теряет свою самостоятельность и в последующее время является как военное пограничное поселение Руси.
Теперь нашим предкам приходилось иметь дело с более опасным и сильным врагом. Если Русь сравнительно мало потерпела от соседства печенегов и торков, то это нужно приписать только благоприятным обстоятельствам. Как мы видели, в конце X и начале XI веков борьба с печенегами доходила до большого напряжения, князьям приходилось устраивать линии укрепленных городов, но сзади этого кочевого племени стояли его близкие родичи, торки, а со второй половины XI века двинулись и половцы. Взаимная борьба этих племен давала Руси возможность с некоторым успехом отстаивать свои границы, защищать свои поселения. С удалением печенегов и торков для половцев не было более соперников. Они одни всецело являлись господами южнорусских степей и могли совершенно свободно располагать всеми своими силами на пагубу Русской земле, раздираемой усобицами. Не проходит ни одного года, когда бы ни горели русские села и города. Пользуясь своею многочисленностью, раскинутостью границ Руси, они в одно и то же время появляются на разных пунктах, не дают возможности собрать сил для защиты угрожаемого поселения… Не было никакой возможности ни предугадать набегов, ни принять каких бы то ни было мер для защиты населения. Быстрота, с какой делались эти набеги, прекрасно характеризована византийским оратором XII века Евстафием Солунским: «В один миг половец близко, и вот уже нет его. Сделал наезд и стремглав, с полными руками, хватается за поводья, понукает коня ногами и бичом и вихрем несется далее, как бы желая перегнать быструю птицу. Его еще не успели увидеть, а он уже скрылся из глаз».
Русские князья, сознавая свое бессилие предупредить вторжения, стараются только отбить пленных и награбленное имущество. Редко удавалось князьям настичь половцев в прямом преследовании, а потому они употребляли другой маневр. Если половцы грабили на Суле, то ближайшие русские отряды, не показываясь врагам, переходят реку где-нибудь в другом месте или идут к реке Пслу и стараются незаметно перерезать им обратную дорогу. Этот способ защиты населения, спасения жителей от тяжкого плена был самый действенный. Так, когда половцы разграбили окрестности Киева в 1172 году, то Михалко [107] с берендеями [108] двинулся им навстречу с Поросья. Вскоре они встретили врагов и разбили их, отняв весь полон. В 1174 году Игорь Святославич [109] , узнав, что половцы грабили у Перея-славля, переправился чрез Ворсклу у Лтавы [110] , встретил их и заставил бросить пленных. В 1179 году Кончак опустошал окрестности того же несчастного Переяславля. Узнав об этом, Святослав Всеволодович [111] , стоявший у Триполя, двинулся отсюда быстро за Сулу и стал напротив Лукомского городища. Половцы бежали.
107
Михалко (Михаил) Юрьевич (ум. 1176) — великий князь Владимиро-Суздальский, сын Юрия Долгорукого.
108
Берендеи — племя, кочевавшее в южнорусских степях в XI-XIII вв.; в 1097 г. заключили союз с печенегами, в 1105 г. потерпели поражение от половцев и с 1146 г. стали данника ми русских князей. С приходом монголов ассимилировались с Золотой Ордой.
109
Игорь Святославич (1151 — 1202) — князь Новгородсеверский, князь Черниговский. Главный герой «Слова о полку Игореве».
110
Лтава — вероятно, теперешняя Полтава. — Прим. авт.
111
Святослав Всеволодович (ок. 1123-1194) — князь Новгородский, Туровский, Волынский, Новгородсеверский, Черниговский, великий князь Киевский.
…Подобный маневр возможен был только тогда, если князья случайно узнавали о производимых где-нибудь половцами опустошениях. Игорь Святославич выехал с отрядом за Ворсклу из своей области, не имея в виду, что Кобяк и Кончак свирепствуют в Переяславском княжестве, и только случайно, захватив половцев, делающих разведки, узнал от них о набеге… Если же князья бросались в погоню, то случалось, что половцы успевали приготовиться, оборачивались и разбивали преследующий отряд. Например, в 1177 году они напали на Поросье и взяли шесть берендейских городов. Русские настигли их у Растовца, «и Половци оборотившися победиша полкы Руськее».
Таким образом, редко удавалось спасти души
Вся эта масса пленного христианского люда или обращалась в рабов в вежах половецких, или как товар шла по разным странам юга и востока. Еще писатель X века, Ибн-Гаукаль [112] , рассказывает, что в Джурджане [113] был рынок живого товара, в состав которого входили и славянские рабы. Эта дорога, по которой шли русские люди, навсегда покидая родную землю, не изменилась, конечно, и во времена господства в степях половцев. Этим путем снабжались русскими рабами рынки Центральной Азии. Другая дорога вела в Крым, где главными пунктами торговли подобным товаром можно, кажется, считать Судак и Херсонес. Мы имеем известие, что в последнем городе скупкой рабов занимались евреи. Но прежде чем быть проданными, пленные некоторое время оставались в вежах в ожидании себе покупщика или выкупа со стороны русских. Мы знаем только один случайный факт выкупа на поле битвы. В 1154 году Изяслав Давидович [114] , после бегства Ростислава и Мстислава под Черниговом, выручил многих из их дружины, попавшихся в руки половцев. Обыкновенно же приходилось родственникам отыскивать своих родных по половецким кочевьям. Выкупить пленного считалось богоугодным делом, и потому частные лица являлись иногда в вежи и освобождали своих земляков от тяжкого рабства. Мы видим пример такого великодушия в старании некоего христолюбца выкупить инока Никона, который, как кажется, был освобожден потом своими родственниками или отбит каким-нибудь русским отрядом.
112
Ибн-Хаукаль (Ибн-Гаукаль) — арабский географ и путешественник X в.
113
Горган (Гиркания, Джурджан) — город в Иране.
114
Изяслав Давыдович (ум. 1161) — князь Черниговский и великий князь Киевский.
Ценность выкупа соразмерялась с общественным положением пленника на Руси. Так, по рассказу летописи, за какого-то Шварна, захваченного за Переяславлем, половцы «взяша искупа множьство». Конечно, более знатные и богатые пленники были долее удерживаемы в вежах, а те, на выкуп которых половцы не могли скоро надеяться или если он ожидался в незначительном размере, шли на рынки и рассеивались по лицу земли на юге и востоке, а может быть, и на западе… Многие из них не выносили постоянных передвижений за вежами в оковах; от жажды, зноя или холода они умирали в большом числе. Так, из пятидесяти пленных, захваченных однажды половцами в Киеве, через десять дней остался только один инок Евстратий.
Надо, однако, сказать, что русские не уступали нисколько своим врагам в обращении с попавшимися к ним в руки. Даже тех, на выкуп которых можно было надеяться, держали в оковах, как это видно из сказания о пленном половчине. Рабы покупались на золото; таким же образом, кажется, русские выкупали и своих земляков, но половчин приносил за свое освобождение товар, который ценился на Руси: он пригонял табун лошадей, а может быть, и другого скота. Иногда случалось, впрочем, что русские отряды при своих нападениях на вежи половецкие освобождали соотечественников, но это бывало нечасто. Но количество выкупаемых или случайно освобождаемых русскими отрядами было каплей в море сравнительно с числом продаваемых в рабство…
Мы раньше видели, что б ольшая часть набегов кочевников выпала на долю Переяславского княжества. Этому способствовало его географическое положение, растянутость его границ. Это была Украина, как называет эту область летопись, передовой пост Русской земли со стороны степи, принимавший на себя первые удары кочевых масс. Половцы, иногда довольно большими партиями, пробирались в самую средину княжества… Князьям и дружине приходилось не снимать с себя оружия. Несмотря, однако же, на энергию большей части сидевших в Переяславле князей, борьба с половцами была неудачна для этой области. Немало этому способствовало то обстоятельство, что Переяславль был тесно связан с Киевом и все междоусобия поэтому, возникавшие из-за киевского стола, постоянно захватывали и это княжество. Внимание правивших в нем князей постоянно отвлекалось от борьбы с кочевыми врагами. Для них не было никакой возможности воздвигать новые укрепления, когда приходилось заботиться лишь о возобновлении старых городов, разоряемых и половцами, и войсками князей северских и суздальских. Вот почему мы не видим здесь наступательного движения славянского племени, а, напротив, скорее постоянное отступление. Нужно удивляться, как вся Переяславская область не была стерта с лица Русской земли и не сделалась местом половецких кочевьев…