Педофил: Исповедь чудовища
Шрифт:
Если бы только кто-то знал, как сильно Джейсон обожал этот взгляд!
Со временем, когда физическое удовольствие стало рутиной и отошло на второй план, именно то, что было спрятано в этом взгляде, держало его на плаву, окрыляло. Через секунду ненавязчивое шуршание за стеной прекратится, и из темноты вырвется нечто, способное лишь впитывать, пожирать разбитую надежду и громкий детский плач. Не важно, убьет ли Джейсон этого ребенка или вначале изнасилует и потом убьет, главное, что в этот момент он будет смотреть ему в глаза, наслаждаясь каждым мгновением. Джейсон был утонченным
***
Деревянные ступеньки заскрипели, и послышались неторопливые шаги. Водитель автобуса, делавший все с такой спешкой, вызывавший поначалу столь сильное доверие, спустился в подвал.
В просторном помещении было угрюмо и темно, а главное — очень тихо. Через небольшое грязное окошко внутрь попадало немного света, который освещал центр комнаты.
— Как тихо… — прошептал Джейсон. — Интересно, почему, когда к вам приходит Говард, вы орете как резаные, а когда я — молчите…
Послышался щелчок, и в подвале заморгали лампы, после чего, успокоившись, озарили бетонные стены светом.
Вдали от лестницы, за коробками и стеллажами с фермерским хламом, удобрениями и старыми проржавевшими инструментами, в углу находились пятеро ребятишек. У каждого из них на шее был крепкий ошейник из синтетического волокна, затянутый так сильно, что лица детей были бледными из-за постоянного недостатка воздуха. Продетый сквозь хитрый титановый замок, ошейник соединялся с металлическим тросом одинарной свивки, тот, в свою очередь, будучи в длину около полутора метра, просто торчал из стены и, видимо, был намертво закреплен за что-то находящееся внутри. Рядом с похищенными детьми стоял унитаз, в котором постоянно журчала вода. Он был расположен так хитро, чтобы каждый из пятерых похищенных мог дотянуться до него — сходить в туалет или попить из него воды.
— Надо сказать Говарду, чтобы починил, — спокойно произнес гостеприимный хозяин, подойдя к детям. — Ненавижу, когда где-то что-то подтекает или капает, иногда кажется, что я слышу этот шум сквозь стены.
Глубоко вздохнув, Джейсон перестал быть животным и превратился в держащего дистанцию друга. Он еле заметно улыбнулся и присел на корточки. Четверо мальчишек, окруживших спрятавшуюся в углу Эмми, сжались от страха и заелозили по полу, пытаясь прижаться к стене.
— Хм… Видимо, вам обо мне уже рассказали.
Холодный взгляд скользнул по дрожащей девочке. Та уткнулась лицом в угол, сжимая себя руками, покрытыми свежими синяками.
Джейсон выхватил меж ребятами девочку и потянул к себе.
— Нет… не надо, прошу! — завопила она осипшим от крика голосом.
Хозяин дома подтянул к себе плачущую девочку.
— Тихо, успокойся… Ты все неправильно поняла. Я тебя не обижу…
Эмми, находящаяся на границе рассудка, ощущала, как ее сердце вот-вот престанет биться и вместо ритма будет один сплошной тон, она не выдержит пытки страхом и умрет.
Странно, маленькая восьмилетняя девочка никогда ничего не знала о смерти,
Несмотря ни на что, Эмми сражалась, продолжая выдираться из рук, выкручиваясь, плача и всхлипывая, боясь при этом даже самую малость посмотреть на тянущее ее к себе животное.
— Перестань… Успокойся, — повторял Джейсон. — Тебе нечего бояться…
— Пожалуйста, не надо, вы же видите, она не хочет к вам идти, — сквозь слезы произнес Эндрю.
— Хорошо, — отпустив непослушную девчонку, злился Джейсон.
Та сразу же отползла к стене и спряталась за спины мальчишек.
— Я всего лишь хотел с ней поговорить и все объяснить… Она неправильно меня поняла.
Каждая жертва даже в самой безвыходной ситуации надеется, что обидчик пожалеет ее. Именно этим оружием и пользовался хозяин гостеприимного дома в общении с такими дорогими его сердцу редкими гостями.
Джейсон встал и, уняв злобу, еще раз окинул холодным взглядом похищенных детей, не подозревающих о своей участи.
— Наше знакомство, я смотрю, не задалось с самого начала, — спокойно продолжил он. — Важно, чтобы вы понимали: с Эмми случилось то, что случилось, только потому, что она не делала то, что от нее требуется, — Джейсон вытер нервную испарину со лба. — А именно, быть хорошей покладистой девочкой.
Дверь в подвал снова открылась, и туда спустился Говард.
— Мы вам не враги. Мы пусть и очень особенные, но все-таки друзья.
Говард подошел и стал рядом с Джейсоном. В руках он держал две тарелки, на которой лежали апетитнейшие, роскошные по-своему виду сэндвичи. Запах, испускаемый ими, опьянял изголодавшихся детей. После дозы хлороформа при похищении и обильной рвоты после пробуждения прошло уже более суток, и все это время они не ели.
Глаза ребятишек заблестели, даже Эмми, несмотря на весь пережитый ею ужас, синяки на лице, распухшую губу и выбитый зуб, хотелось понравиться хозяину дома, чтобы ей достался хотя бы маленький кусочек.
Джейсон, видя больной блеск в глазах, подобный тому, который виден у высохших детей Бухенвальда в черно-белой лагерной кинохронике или у опухших обездвиженных детей Африки, широко улыбнулся.
«Как легко сделать человека счастливым», — подумал он. И как же много в нем по-прежнему хорошего.
— Вот видите… Мы друзья.
Говард вторил хозяину и тоже улыбался. Он встал на колено и аккуратно поставил тарелки с сэндвичами перед детьми.
Те сорвались со своих мест и подползли к ногам Джейсона. Схватив еду, они стали поглощать ее с невероятной скоростью, практически не пережевывая. Видя такую необычайную радость, Говард потянулся дрожащей рукой к голове милого светловолосого мальчишки, который за обе щеки поедал попеременно то сэндвич с тунцом, то с индейкой. Ему хотелось погладить того по голове, ну или выколоть глаза отверткой, которая лежала в левом кармане. На самом деле заботливый Говард определился со своими желаниями, он просто не определился с порядком, что произойдет раньше.