Пегас

Стил Даниэла

– Нельзя было оставлять проволоку натянутой. Я после тренировки обязательно снимаю. Наверное, люди не понимают, что даже эта высота опасна, – ответила Кристиана, пристально глядя в глаза. Сейчас, стоя рядом, он особенно остро ощутил, насколько она миниатюрна – почти как ребенок. И в то же время во взгляде сквозила зрелая, женственная нежность, а в каждом слове и жесте читались бесстрашие, искренность и спокойная мудрость.

– Зачем вы это делаете? – Николас не удержался от вопроса, на который мучительно искал ответ. – Как будто намеренно играете со смертью. Пока смотрел ваш номер на рождественском представлении, едва

не умер от страха. Простите, если показался грубым, но ненавижу бесцельный и безрассудный риск.

– Раньше мне и самой едва не становилось плохо, – просто ответила Кристиана. – Но сейчас уже ничего подобного не происходит. Совсем не боюсь высоты, и потому у меня все и всегда получается. Падают только от страха, а если страха нет, то никогда не сорвешься.

Теория показалась чересчур прямолинейной, самонадеянной и глупо-оптимистичной.

– А если случайно оступитесь?

– Я никогда не оступаюсь, – спокойно возразила Кристиана. Она и вправду не знала сомнений; по крайней мере, высота совсем ее не пугала. И все же что-то заставило упасть родителей – вряд ли причина катастроф заключалась в малодушии: и отец, и мать обладали солидным опытом.

– Все может случиться. Разве не существует иного способа потрясти толпу? – Вопрос прозвучал жестко.

– До такой степени – нет. Зрители хотят испытать сильные эмоции и ради этого приходят. – Николас понимал, что в какой-то степени так оно и есть: по реакции зала на смертельный номер он уже понял, что опасность электризует людей.

– У вас прекрасные лошади. – Кристиана решительно сменила тему. – Особенно хороши белые. Похожи на танцоров, а номер напоминает балет.

– Так и есть. Их совместное выступление даже называется балетом, – с улыбкой подтвердил Николас. – А вы ездите верхом?

– Приходится. Но, если честно, лошади меня пугают, – смущенно призналась Кристиана.

– Верится с трудом. Выступаете на проволоке без страховки и в то же время боитесь сесть в седло?

– Животные непредсказуемы. Никогда не знаешь, что им придет в голову в следующую секунду. А на проволоке я одна и отвечаю только за себя.

– На хорошую лошадь всегда можно положиться, – возразил Николас. – Когда-нибудь обязательно познакомлю вас со своими питомцами.

Кристиана кивнула, кажется, идея понравилась. Они еще немного поговорили и пошли проверить Лукаса. Мальчик лежал на кровати, играл в солдатиков и выглядел вполне здоровым.

– Спасибо за помощь, – поблагодарил он со смущенной улыбкой.

– Больше никогда не залезай на проволоку, – строго приказала Кристиана, не допуская возражений. В серьезном взгляде читалась железная воля. Миниатюрная гимнастка с огромной силой духа умела владеть собой.

От входной двери донесся голосок Рози: малышка разыскивала Лукаса. Николас крикнул, чтобы она шла в спальню. Рози появилась встревоженной, но, увидев приятеля, расплылась в улыбке.

– Думала, что ты умер, – вздохнула она.

– А я не умер, – гордо произнес Лукас. – Просто минутку отдохнул.

– Долго отдыхал, – возразила Рози. – Я звала, звала, а ты все не отвечал.

– Это потому что ударился головой. Теперь уже лучше. Она помогла. – Лукас снова посмотрела на Кристиану, и девушка улыбнулась.

– Когда я тебя увидела, ты уже очнулся, только еще плохо соображал. – Она пришла на тренировку и обнаружила мальчика на полу, почти без сознания.

Рози в это время уже побежала за Николасом.

– Теперь будете играть только у меня на глазах, – решительно заявил он. – Жалею, что отпустил одних. Но разве можно было предположить, что кому-то из вас взбредет в голову залезть на проволоку?

– Мне мама тоже запретила подниматься на снаряды, – призналась Рози. В это время Кристиана встала, чтобы уйти, ведь опасность окончательно миновала. Николас проводил ее до двери.

– Не хотите когда-нибудь посмотреть лошадей? – предложил он. – Сможете проехать верхом на Пегасе. Не бойтесь, я буду держать поводья.

– Если он встанет на дыбы, то не хочу, – смущенно ответила девушка.

– Это он делает только по моему приказу, – успокоил Николас. – А я ни за что не позволю вас напугать. Он очень послушный. А Афина и вообще скромница – сами убедитесь, если попробуете.

– Может быть, когда-нибудь приду, – неопределенно пообещала Кристиана.

– Когда угодно, всегда буду рад, – заверил Николас, и она вышла на освещенное зимним солнцем крыльцо. День выдался теплым. – Еще раз спасибо за то, что подоспели вовремя и помогли Лукасу. Парню повезло, что вы оказались рядом и знали, что делать. – Кристиана не позволила ему встать раньше времени. Если бы это произошло, мальчик мог бы снова упасть, удариться и потерять сознание.

– Рада, что все обошлось. – Поначалу Кристиана испугалась, что ребенок сломал шею, ведь именно так погибла мать. Она улыбнулась на прощание и ушла. Николас с минуту постоял, глядя вслед стройной фигурке, обтянутой гимнастическим трико, а потом вернулся в дом.

– Такая красивая, – проговорил Лукас, едва завидев отца. – Она мне очень нравится.

– И мне тоже, – признался Николас.

– Почему все говорят, что она сумасшедшая? Наоборот, добрая и хорошая.

– Потому что выступает очень высоко и без сетки, – пояснила всезнающая Рози. – А это очень глупо и опасно. Моя мама говорит, что ее заставляет отец, а он тоже сумасшедший. И наверное, очень злой.

Николас вышел из спальни, размышляя, действительно ли Кристиана рискует по настоянию отца или по собственному убеждению. Во всяком случае, недовольства она не выражала и ни малейшей тревоги не испытывала. Выступление под куполом цирка было для нее всего лишь работой, профессией – точно такой же, как все остальные. И большинство артистов относились к своему делу точно так же, каким бы странным оно ни казалось непосвященным. В отличие от Николаса почти все принадлежали к цирковым династиям, другой жизни не знали и не представляли.

Он снова вышел на залитую зимним солнцем улицу и сел на стул, оставленный кем-то возле соседнего трейлера. Здесь жили четыре акробата из Гонконга, нередко изрядно шумевшие по ночам. Но сейчас стояла полная тишина. Николас зажег сигарету и снова задумался о Кристиане; о том, какая она красивая, хрупкая и в то же время отважная. Представил, как когда-нибудь она придет посмотреть лошадей, и тут же себя одернул: девушке двадцать один год, а ему скоро сорок четыре, так что об ухаживании нельзя даже мечтать. Но очарование казалось непреодолимым: голубые глаза притягивали и завораживали. Николас резко встал, заставил себя выбросить из головы глупые мысли и вернулся в трейлер. Не хватало еще влюбиться в девочку из цирка! К тому же для нее он все равно безнадежно стар.