Пекло 2
Шрифт:
«Кирк оторвет тебе голову, вот что тогда будет», – ответил себе Кастер и спрятал ящик на прежнее место, спрятал в креплении под сидением. Туда не заглянуть, если рукой не пошаришь – не найдешь, а шарить в пустоте никто не станет.
«Она просто побудет у меня», – уговаривал себя Кастер так, словно совершал какое-то преступление, такое, что страшнее даже совершенного им убийства. То не требовало оправданий, а это вызывало внутри дрожь.
Коснувшись собственного лба, он попытался убедиться, нет ли у него случайно жара. Он не был ранен, его даже взрывом не оглушило, потому что Шеф выпрыгнул
– Я это решу. Я знаю как, – сказала Карин и засела в перевернутом танкобуре.
– Нельзя вообще бабу слушать. От баб одни беды, – ворчал Кастер, понимая, что злится он на Шефа только из-за этой самки. Ее бы на цепь с разведенными ногами и все, а тот с ней что-то церемонится, действовать позволяет, а в итоге…
– Кастер, что ты там возишься? – крикнул ему Вильхар. – Иди сюда, пока Зена тебе по мозгам не дала!
«Кажется, она уже», – подумал Кастер, а сам просто посмотрел в сторону навеса, сделанного из крыши машины и полотна, что раньше защищала от солнца вышку. Ткань закрепили на перевернутом танкобуре с одной стороны, а с другой – на три большие металлические трубы, безнадежно испорченные пламенем, но способные простоять в песке дотемна.
Деревянного ничего не осталось, потому сидеть приходилось просто в центре этого безобразия. Берг лежал, явно все еще мысленно матеря эту планету. На его раненой ноге не было повязки. Он просто прикрыл ее обрывком порванных штанов. Вильхар сидел с ним рядом и улыбался, наверняка подкалывал несчастного капитана, которого Пекло не любило настолько, что здоровым здесь он не прожил еще и дня. Его рана на боку еще не зажила, а Шеф сломал ему ребра и выбил зуб, еще и передний. Зато он сразу стал походить на «своего» и Кастера это даже радовало.
«Понты сдуются – человеком станет», – думал он и, шагая назад к парням, старался забыть о жале.
О Кондаре Цанге, судье, все еще вздрагивающем от ужаса, Кастер даже не вспоминал. Сидит у танкобура, никому не мешает и ладно.
– Слушай, скажи ему, а! – потребовал Вильхар, когда Кастер подошел и сел рядом на песок.
– Что сказать?
– Что он теперь такой же как мы, – почти радостно ответил Вильхар.
– Ну, рожа у него бандитская, ничего не скажешь.
Кастер хохотнул и посмотрел на капитана. Его волосы превратились в слипшиеся от пота сосульки, а строгий надменный взгляд был настолько бешеным, что Кастеру показалось, что этот капитан даже похож чем-то на Шефа, но озвучить эту мысль не успел.
– Капитанишка замочил двоих Черепах, так что он такой же убийца, как и мы с тобой, – весело сказал Вильхар.
– Я защищал Карин, – сквозь зубы прошипел Берг.
– А я – свою жену, суду было насрать, – ответил ему Вильхар и развел руками.
Капитан только поморщился. Он все еще не мог понять, как нарушил главный запрет, и где та самая черта, которую он переступил. Никаких перемен он не чувствовал и это пугало еще больше.
«Убийцы не понимают разницы. Им кажется, что они остались собой. Они ищут оправдания и даже доказывают себе, что они нормальные, но это не так», – вспоминал он текст учебника, и у самого
– Точно! – обрадовался Кастер. – А я вот только подумал, что может из него человек получится, когда понты откинет.
Берга аж передернуло от этих слов и он, не дыша, посмотрел сначала на одного убийцу, потом на другого. Эти парни столько утром с ним возились, что даже презирать их теперь не получалось.
«Я не могу быть таким же, как они», – думал он, приподнимаясь.
– За это надо выпить! – продолжал радоваться Вильхар.
– А есть что?
– Да! Мы, когда к Боби ездили, наливку припрятали, так что…
Вильхар показал глиняную бутылку.
«Боби, вот кто мог сказать Черепахам про Карин», – подумал Кастер, но вместо этого махнул рукой.
– Не во что, придется из горла по кругу, так что я первый.
Вильхар отхлебнул немного ядреного напитка и подал бутылку Бергу.
Тот неуверенно ее принял, понюхал содержимое и, морщась, все же выпил. Ему хотелось приглушить сознание хотя бы алкоголем.
«Выживу, выберусь отсюда, а там разберусь», – решил он для себя и просто запретил себе считать себя настоящим преступником. Уговорив себя, что он будет только притворяться, бутылку Берг передал Кастеру, а тот, отхлебнув, молча вернул Вильхару.
– А можно мне? – вдруг спросил судья.
Он внезапно перестал дрожать и, прислушавшись к разговору, вдруг понял, что он, правда, один из них, кем бы он ни был прежде, настоящая черта, созданная законом, или это только формальность, а он за этой чертой, как все здесь.
– Можно, конечно, – ответил Вильхар и протянул ему бутылку.
Судья быстро перебрался к ним поближе, отхлебнул жадно местного пойла и, кривясь, отдал бутылку Вильхару.
– Прости, – сказал он мулату, помня, что он и был судом, которому было плевать на обстоятельства.
– Вот не надо этого тут, – зло рыкнул Вильхар и отдал Бергу бутылку, чтобы не разбить ее о голову судьи. – Зена не прощает, так что заткнись, но, так и быть, кончать я тебя не буду!
– Кончать в тебя! – внезапно поправил его Кирк, ныряя под навес.
– Кирк, вот без тебя бы не додумался, – зло сказал Вильхар и скрестил руки у груди.
– Я вас очень прошу, не ругайтесь, нас слишком мало, чтобы тратить на это время и силы, – сказал Шеф, сел чуть в стороне у ведра, посмотрел на остатки воды и тяжело вздохнул. – Сколько воды в этой хреновине?
– Пять литров, на сегодня хватит точно, – ответил Кирк, который помогал Карин изучать технику.
– Вода есть, еду где брать будем? – спросил Кастер.
– Как жара спадет, сюда как на пикник всяких тварей набежит, так что будет что пожрать, – спокойно сказал Шеф, – а где Карин?
Он как раз обернулся, зачерпнув немного воды, и, намочив последний лоскут чистой тряпки, стал вытирать кровавую жидкость, что вытекла из лопнувших пузырей. Целыми остались только самые маленькие.
– Я тут, – отозвалась Карин, выбираясь из люка танкобура под навес. – Я нашла подобие аптечки. Лекарств нет, но есть порошок-антисептик, правда, еще прошлого века и вот. – Она поставила на песок небольшой ящик с ручкой и извлекла из него медицинскую пленку для ран. – Может, ожог закрыть?