Пекло

Верт Александр

Карин вся сжалась, затаила дыхание, особенно услышав лязг металла, а потом выдохнула, когда кто-то потянул куртку, чтобы взглянуть на нее. Она шмыгнула носом, но все же посмотрела Шефу в глаза. Ей прежде казалось, что на его лице эмоций просто не бывает, а теперь почудилась тревога. Она даже удивилась и тут же отогнала эту мысль.

«Он – зло и не смей думать иначе!» – приказала она себе, и видимо это отразилось на ее лице, потому что мужчина внезапно улыбнулся.

– Когда-то мне сказали, что ненависть – неплохая причина, чтобы

жить и это было правдой, – сказал он. – Ненавидеть того, кто в клане главный, – видимо, традиция: все с этого начинают; но, надеюсь, это не помешает тебе принимать разумные практичные решения.

Карин с ужасом уставилась на него. Ей показалось, что он прочел все ее мысли и эмоции, а теперь со смехом сказал, что они глупы, пусты и нелепы.

– Если ты пообещаешь хорошо себя вести, я освобожу из цепей одну руку, и ты сможешь сама привести себя в порядок. Вторую руку пока не освобожу, но если будешь разумно себя вести, то сможешь свободно передвигаться по лагерю.

– Да я сбегу от вас, – рыкнула Карин.

– Так почти все говорят, – пожал плечами Шеф, – но об этом потом. Сейчас ты будешь мыться и одеваться.

Он кивнул на какие-то тряпки, сложенные у жестяного ведра, а Карин, посмотрев на них, только поморщилась.

– Я могу назначить дежурство по твоему мытью, но не уверен, что оно не закончится для тебя очередным сексом.

– Это шантаж, – прорычала Карин, заглянув ему в глаза.

– Это выбор, – ответил он, пожимая плечами. – Просто я знаю все возможные исходы. Так что? Снимать цепь?

Карин стиснула зубы, но все же кивнула, понимая, что предпочтет все что угодно чужим прикосновениям. Согласилась и тут же подумала, что сейчас он ее наверняка обманет, посмеется и позовет своих парней, потому что здесь нет нормальных людей – только страшные преступники, озверевшие еще больше, оставшись наедине с такими же ненормальными.

Только Шеф просто снял с шеи ключ и открыл широкие браслеты на ее руках, оба и велел:

– Сними куртку – тебе в ней будет жарко, и сама реши, на какой руке пока останется цепь.

Карин даже не поверила на миг, что оказалась совершенно свободна и от неожиданности растерялась, отползла от мужчины и прижала руки к груди, забыв про куртку и мытье.

– Слушай, я не буду с тобой возиться, – тут же вздохнул Шеф. – Будешь слушаться – будешь иметь больше свободы, нет – так я могу и разозлиться.

Только злым он при этом не выглядел, скорее просто усталым, будто происходящее ему уже надоело, потому Карин все же решилась попросить:

– Можно я пока без них, я тут в углу посижу, переоденусь, оботрусь. Даже с пола вставать не буду.

Шеф прищурился, подумал, а потом кивнул.

– Ладно, будь по-твоему, но тогда я останусь здесь.

Он просто швырнул цепь на пол, даже не поморщился от того, как она зловеще звякнула, вытащил на середину комнаты деревянный ящик и сел на него, широко расставив ноги.

Карин тут же испуганно сглотнула,

уставившись на его пах, где под грубой тканью виднелся толстый тяж, в значении которого сомневаться не приходилось. Опомнившись, Карин посмотрела на его грудь и не удержала злорадный смешок. Кто-то успел его перевязать, но, судя по грязным кровавым разводам, это были те же тряпки, что пропитались кровью, да и повязку снова сделали так, что она скоро начнет сбиваться на плече и тревожить рану.

«Так ему и надо», – думала Карин, подползая к ведру, а заглянув в него, морщилась. Вода в нем была мутной, коричнево-зеленой, будто ржавой.

– Другой нет, – сразу сказал Шеф, видимо, понимая ее мысли. – Смирись.

Она посмотрела на него зло, оскалилась, а потом поняла, почему в итоге от мужских рук на ней осталось столько грязи. Песок, сажа и вот эта ржавая крошка видимо действительно были их постоянной участью.

Стиснув зубы, она взяла тряпку и тут же поморщилась от неприятного запаха пота и какой-то плесени. От него ее тошнота еще больше усилилась. Карин бросила ее обратно и отползла, закрывая рот рукой.

– Тебе придется привыкнуть, – спокойно сказал Шеф, – с тех пор как сломался насос…

Он не договорил, вспомнив ее слова. Он вдруг остро ощутил, что его кровь явно не мозги питает, если он только сейчас об этом подумал.

– Что ты там говорила о починке? А ну напомни мне.

Карин сглотнула. Ей уже ничего чинить не хотелось, только сбежать как можно быстрее и куда-нибудь подальше.

– Кто приносит пользу клану, имеет привилегии, – сообщил Шеф вкрадчиво. – Выбирать, с кем трахаться, я тебе не позволю, а вот когда – могу.

– Да пошел ты, – вырвалось у Карин.

– Я бы может и пошел, да некуда, – пожал плечами Шеф. – Ты сейчас не понимаешь, но тебе повезло, что ты досталась нам. Здесь рядом, кроме нас два клана. Волки, которые жрут людей и трахают овец, потому я даже не знаю, что бы они делали с тобой; да Ястребы, которые садят на сок одного кактуса, как на настоящую наркоту. Под его действием ты сама будешь прыгать на их членах, просить добавки и ловить кайф от боли. У них долго не живут, умирают или от травм, или он кактуса. Дальше в глубине пустыни Черепахи. Они точно тебя привяжут к камню, и будешь лежать мордой вниз с отставленным задом, а черепах сейчас человек пятьдесят, не меньше.

– Зачем ты меня запугиваешь? Чтобы я поверила, что вы нормальные? – зло спросила Карин, не понимая, зачем над ней издеваться.

– Чтобы поняла, что тут нет нормальных, а если и были, Зена их выжгла, так что принимай, что имеешь.

Он выразительно кивнул в сторону ведра.

– Можно мне другую тряпку? – спросила Карин, отбрасывая вонючую прочь.

Шеф не ответил, а встал и резко шагнул к ней. Карин чуть не завизжала, а когда он схватил ее за руку, едва не начала драться, но вовремя остановилась, осознав, что с нее просто стянули куртку.