Пена дней
Шрифт:
Все это сопровождалось гудками клаксона, чтобы даже самые закаленные души содрогнулись от ужаса.
Те, кто еще катался, аплодисментами приветствовали такую инициативу, и мусорный люк, поглотив все останки, захлопнулся. Шик, Ализа и Колен вознесли краткую молитву и заскользили по льду.
Колен не спускал глаз с Ализы. По странной случайности на ней был белый свитер и желтая юбка. Ботинки ее тоже были бело-желтыми, и каталась она на «канадах». Дымчатый цвет ее шелковых чулок оттенялся белыми носками, которые она подвернула, чтобы прикрыть верхнюю часть низких ботинок, зашнурованных
Колен отвел взгляд, чтобы обрести равновесие. Ему это удалось, и, опустив глаза, он спросил Шика, как тот себя чувствует после паштета с угрем.
— Не напоминай мне об этом, — сказал Шик. — Я всю ночь ловил рыбу в своей раковине, надеясь, что и мне удастся поймать угря. Но попадались только форели.
— Николя и из них что-нибудь приготовит! — заверил его Колен. — У вас удивительно талантливый дядя, — сказал он, обращаясь уже к Ализе.
— Он — гордость семьи, — ответила Ализа. — Моя мать все не может утешиться, что вышла замуж за какого-то там доктора математических наук, в то время как ее брат так преуспел в жизни.
— Ваш отец — доктор математических наук?
— Да, он профессор Коллеж-де-Франс{17} и действительный член Академии наук или что-то в этом роде… — сказала Ализа. — Стыдно… в тридцать восемь лет. Мог бы и постараться. К счастью, есть дядя Николя.
— Разве он не собирался прийти сюда сегодня? — спросил Шик.
От светлых волос Ализы исходил изумительный аромат. Колен посторонился.
— Видимо, он опоздает. Утром у него возникла какая-то новая идея. Давайте пойдем ко мне обедать, ладно? Тогда мы узнаем, во что он ее воплотит…
— Отлично, — сказал Шик. — Но если ты рассчитываешь, что я приму твое приглашение, у тебя превратное представление об объективной реальности. Тебе необходимо найти себе пару, чтобы нас было четверо. Иначе я не пущу Ализу к тебе, сам должен понимать.
— Нет! — запротестовал Колен. — Вы только послушайте!..
Но ответа он так и не услышал, потому что один непомерно высокий субъект, который вот уже пять минут упражнялся в скоростном беге, согнувшись в три погибели и весь подавшись вперед, проскочил у него между ногами, и возникшая воздушная волна подбросила Колена на несколько метров вверх. Ему удалось ухватиться за балюстраду второго этажа, он подтянулся, но не вверх, а вниз, и, упав, очутился снова рядом с Шиком и Ализой.
— Все же надо было бы запретить кататься так быстро, — сказал Колен и перекрестился, потому что конькобежец, врезавшись в стену ресторана на противоположном конце катка, растекся по ней, словно медуза, которую швырнул жестокий ребенок.
Уборщики снова взялись за дело, и один из них водрузил на месте несчастного случая ледяной крест. Пока крест не растаял, дежурный ставил пластинки духовной
IV
— Вот и Николя! — воскликнула Ализа.
— А вот и Исида{18}, — сказал Шик.
Николя еще только проходил через контроль, а Исида уже вышла на лед. Первый поднялся в раздевалку, в то время как вторая подкатила к Шику, Колену и Ализе.
— Здравствуйте, Исида, — сказал Колен. — Познакомьтесь с Ализой. Ализа, это Исида. А Шика вы знаете.
Тут все стали пожимать друг другу руки, и Шик воспользовался этим минутным замешательством, чтобы удрать с Ализой, а Колен и Исида, так и не прерывая рукопожатия, покатились вслед за ними.
— Я рада вас видеть, — сказала Исида.
Колен тоже был рад ее видеть. К восемнадцати годам Исиде удалось обзавестись каштановыми волосами, белым свитером, желтой юбкой, ядовито-зеленой косынкой, желто-белыми ботинками и темными очками. Она была прелестна, но Колен хорошо знал ее родителей.
— На той неделе мы устраиваем прием, — сказала Исида. — До случаю дня рождения Дюпона{19}.
— Дюпона? Кто это?
— Мой пудель. Я пригласила всех своих друзей. Вы придете? В четыре часа…
— С большим удовольствием, — ответил Колен.
— И приведите своих приятелей.
— Шика и Ализу?
— Да, они симпатичные… Значит, до воскресенья.
— Вы уже уходите? — спросил Колен.
— Ага, я никогда долго не катаюсь. Я и так здесь уже десять часов, пора и честь знать…
— Ведь сейчас только одиннадцать утра! — воскликнул Колен.
— А я была в баре… Привет!
V
Колен торопливо шел по наполненным светом улицам. Дул резкий сухой ветер, а под ногами хрустел затянувший лужи ледок толщиной с ноготок.
Прохожие прятали подбородки кто во что горазд: в воротники, в шарфы, в муфты, а один даже сунул свой подбородок в птичью клетку, да так, что дверца на пружинке упиралась ему в лоб.
«Завтра я пойду к Трюизмам», — думал Колен.
Это были родители Исиды.
«А сегодня вечером я ужинаю с Шиком…»
«Надо поскорее идти домой, чтобы подготовиться к завтрашнему дню…»
Он широко шагнул, стараясь не наступить на белую полосу зебры-перехода, — она показалась ему опасной. «Если я сумею сделать двадцать шагов, ни разу не наступив на белое, — подумал Колен, — то завтра у меня на носу не вскочит прыщ».
«Ах, все это глупости, идиотизм какой-то, — сказал он себе, в девятый раз наступая на белую полосу, — прыща у меня все равно не будет».
Он наклонился, чтобы сорвать голубовато-розовую орхидею, которую мороз выгнал из земли.
Она пахла, как волосы Ализы.
«Завтра я увижу Ализу…»
Эту мысль следовало гнать прочь. Ализа по праву принадлежала Шику.
«Завтра я там, наверное, найду себе какую-нибудь девушку».
Но мысли его снова возвращались к Ализе.
«Неужто они в самом деле говорят о Жан-Соле Партре, когда остаются одни?»