Пентаграмма
Шрифт:
— Спасибо за совет, Харри, но я в загробную жизнь и привидения не верю.
Харри не ответил.
— Еще что-то? — поинтересовалась Беата.
— Один вопросик. Слыхала, что начкрим на этой неделе ушел в отпуск?
— Конечно.
— Может, ты знаешь и когда он вернется?
— Через три недели. А ты?
— Что я?
Беата услышала в трубке щелчок зажигалки и вздохнула:
— Когда ты вернешься?
Она услышала, как Харри на том конце затянулся, задержал дыхание и медленно выдохнул. Потом ответил:
— А я думал, ты в привидения не веришь.
Примерно
На первой странице «Дагбладе» под заголовком «Тайный любовник?» красовалась фотография улыбающейся Камиллы Луен. Той же фотографией встречал читателей и «Вердене Ганг», но название статьи было: «Жертва ревности». Из всех газет по-настоящему интересовалась правдой только «Афтенпостен» в обзорной статье о преступлении.
Мёллер покачал головой, посмотрел на часы и набрал номер Тома Волера, который только-только должен был закончить утреннюю планерку со следственной группой.
— Нет, сдвигов пока никаких, — отозвался Волер. — Расспросили соседей и всех продавцов в близлежащих магазинах. Проверили такси, которые в указанное время были поблизости. Поговорили с осведомителями и проверили алиби старых знакомых с сомнительным прошлым. Но, так сказать, откровенных подозреваемых у нас нет. Честно говоря, мне не кажется, что это кто-то из старых знакомых. Признаков сексуального насилия нет, деньги и ценности на месте, и почерк незнакомый. Взять хотя бы палец и бриллиант…
У Мёллера в животе заурчало. Он надеялся, что это от голода.
— А хорошие новости у тебя есть?
— Полицейский участок в Майорстуа выделил нам троих сотрудников, так что в нашей группе теперь десять человек. Сотрудники Крипос согласились помочь Беате разобраться с предметами, найденными в квартире. Мы собрали хорошую команду, учитывая, сколько народу в отпусках. Ну, как новость?
— Спасибо, Волер, будем надеяться, все наладится.
Мёллер положил трубку и через плечо бросил взгляд в окно, намереваясь вернуться к газетам. Но так и остался сидеть, неудобно вывернув шею и глядя на газон перед зданием, потому что увидел, как со стороны Грёнланнслейр появилась знакомая фигура и медленно, но целеустремленно направилась в сторону Главного управления полиции.
Мёллер встал, вышел в коридор и крикнул Йенни, чтобы та принесла ему еще одну чашку кофе. Потом вернулся в кабинет и спешно достал из ящика стопку старых бумаг.
Через три минуты в дверь постучали.
— Войдите! — крикнул Мёллер, деловито рассматривая двенадцатистраничное заявление от гражданина, который обвинял ветеринарную клинику на Шиппер-гате в неправильном лечении, повлекшем за собой смерть двух его чау-чау.
Дверь открылась, и Мёллер рукой изобразил жест «ну проходите, проходите», продолжая изучать страницу, где подробно описывался экстерьер собак, их удивительные таланты и перечислялись награды с выставок.
— А, это ты! — поднял-таки взгляд Мёллер. — Я думал,
— Хм… Моя отставка лежит неподписанной на столе у начальника криминальной полиции, и, пока она там, нам придется иногда встречаться. Или вы против, шеф? — Харри налил себе кофе и с чашкой, обогнув стол Мёллера, подошел к окну. — Но это не означает, что я буду заниматься делом Камиллы Луен.
Бьярне Мёллер обернулся и посмотрел на Харри. Он и раньше не раз видел, как Холе, еще вчера лежавший на смертном одре, на следующий день заявлялся на работу красноглазым Лазарем. Но все равно — до сих пор удивлялся.
— Харри, если ты думаешь, что про отставку я пошутил, то ошибаешься. На этот раз я не предупреждаю, а сообщаю: это окончательное решение. Все прошлые разы, когда ты нарушал инструкции и правила, я за тебя заступался, но сейчас брать на себя ответственность я уже не могу. — Бьярне Мёллер поискал в глазах Харри хоть тень мольбы и не нашел. К счастью. — Вот так, Харри. Все, конец.
Тот не ответил.
— Да, пока не забыл. Стандартная процедура: зайди в оружейку, сдай все железки, что на тебе числятся, — попросил начальник.
Харри кивнул. Мёллер внимательно вглядывался в его лицо, но так и не увидел того, что ожидал. А пытался он разглядеть удивленного мальчишку, которому только что отвесили подзатыльник. Мёллер потрогал нижнюю пуговицу рубашки. Да, разобраться в Харри непросто.
— Если думаешь, что с пользой проведешь здесь последние недели, я не возражаю — приходи. От должности тебя не отстранили, зарплату за этот месяц все равно получишь. Да и что у тебя есть, кроме работы…
— Хорошо, — безразлично ответил Харри и встал. — Пойду посмотрю, на месте ли еще мой кабинет. Нужна будет помощь — только скажите, шеф.
Бьярне Мёллер натужно улыбнулся:
— Спасибо за заботу, Харри.
— Например, с этими вашими чау-чау, — предложил Харри, тихо закрывая за собой дверь.
Харри стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на рабочий кабинет, который он делил со следователем Халворсеном. Его аккуратно прибранный стол — сейчас Халворсен был в отпуске — стоял вплотную к столу Харри. Над сейфом висела фотография Эллен Йельтен — еще с тех пор, когда вместо Халворсена здесь была она. Другую стену почти целиком закрывала карта Осло, где кнопками и надписями было обозначено, где в ночь убийства находились Эллен, Сверре Ульсен и Рой Квинсвик. Харри подошел к стене, посмотрел на карту, резким движением сорвал ее и положил на полку в сейф. Достал из кармана пиджака фляжку, сделал быстрый глоток и прислонился лбом к прохладной металлической поверхности.
Больше десяти лет он проработал в этом кабинете. Номер шестьсот пять — самый маленький кабинет в красной зоне шестого этажа. Даже когда было принято блестящее решение сделать его инспектором, Харри отказался переезжать. В шестьсот пятом не было окон, но именно отсюда он воспринимал мир. На этих десяти квадратных метрах он учился работать, отмечал свои победы и переживал поражения, посвящая всю свою жизнь изучению человеческой натуры. Он попытался вспомнить, чем еще он занимался в последние десять лет. Что-то же должно было быть. Обычно люди работают по восемь часов в сутки, ну, не больше двенадцати. А ведь были и выходные.