Пентаграмма

Несбё Ю

— Может, рэкетир, — предположила Беата. — Они используют кусачки.

— Может быть, — невнятно пробормотал Харри.

Он поднялся и увидел свои следы на белой плитке, а ему-то казалось, она розовая…

Беата наклонилась сделать крупную фотографию лица погибшей.

— Ну и крови же из нее натекло, — заметила она.

— Это потому, что ее рука лежала в воде, — сообщил Харри. — Вода не дает крови свернуться.

— Вся эта кровь — из отрезанного пальца?

— Да. И знаешь, что это значит?

— Нет, но чувствую, что скоро

буду знать.

— А значит это, что Камилле Луен отрезали палец, когда сердце у нее еще билось. То есть до того, как в нее стреляли.

Беата зажмурилась.

— Спущусь, поговорю с соседями, — сказал Харри.

— Когда мы переехали, Камилла уже жила в мансарде. — Вибекке Кнутсен бросила быстрый взгляд на своего сожителя. — Мы с ней не так уж много общались.

Они с Харри сидели в гостиной на четвертом этаже, под мансардой. На первый взгляд могло показаться, что хозяин тут именно Харри: он вальяжно развалился в одном из кресел, а его собеседники, неестественно выпрямив спины, примостились на краешке дивана.

Харри подумал, глядя на них, что эта пара — какая-то непарная. Да, обоим за тридцать. Но Андерс Нюгорд был поджарым и жилистым, как марафонец. Отглаженная голубая рубашка, короткие волосы, аккуратная деловая прическа, тонкие губы, нервные движения. И хотя лицо его было открытым и детским — можно сказать, невинным, — от владельца его веяло аскетической строгостью. А у Вибекке Кнутсен на щеках весело играли ямочки, ее пышные формы подчеркивал обтягивающий леопардовый топ. Морщинки вокруг губ свидетельствовали о многих сигаретах, а морщинки у глаз — о частых улыбках.

— Чем она занималась? — спросил Харри.

Вибекке посмотрела на сожителя, но он не ответил, и она заговорила снова:

— Насколько мне известно, она работала в рекламном агентстве. Дизайнером. Или вроде того.

— Вроде того, — повторил Харри и с безразличным видом сделал запись в своем блокноте.

Это был прием, которым он всегда пользовался в разговоре со свидетелями. Не смотри на них — и они будут чувствовать себя раскованнее. Покажи, будто их показания тебя не впечатляют, — и они обязательно захотят рассказать что-нибудь интересное. Нужно было ему идти в журналисты. Как ему казалось, журналисты терпимее к тем, кто появляется на работе в пьяном виде.

— У нее был жених?

Вибекке покачала головой.

— Любовники?

Вибекке нервно засмеялась и опять взглянула на своего сожителя.

— Мы же не подслушиваем под дверями, — решил вдруг вмешаться Андерс Нюгорд. — Думаете, убийца — любовник?

— Не знаю пока, — ответил Харри.

— Да это-то понятно!

Харри почувствовал в его голосе раздражение.

— Мы здесь живем, и нам бы не помешало знать ваше мнение о том, что тут происходит. Это похоже на бытовое убийство? Или, может быть, у нас тут в округе разгуливает маньяк? — повысил голос Андерс.

— Может быть, у вас тут в округе разгуливает

маньяк. — Харри отложил ручку и посмотрел на собеседников.

Он заметил, как вздрогнула Вибекке Кнутсен, но внимание свое сосредоточил на Андерсе Нюгорде.

Когда людям страшно, их легче разозлить — материал первого курса полицейской академии. Потому не стоит без надобности нервировать испуганных. Но Харри сделал из правила совершенно другой вывод. Куда полезнее их раздражать. Рассерженные часто говорят не то, что думают. Вернее, не то, что думали сказать.

Андерс посмотрел на него ничего не выражающими глазами.

— Но вероятнее всего, убийца — именно ее молодой человек, — добавил Харри. — Жених, любовник или кто-то, с кем у нее были отношения, которые она прекратила.

— Почему вы так думаете? — Андерс Нюгорд приобнял Вибекке за плечо.

Это смотрелось забавно, потому что рука у него была короткая, а ее плечи — довольно широкие.

Харри откинулся на спинку кресла:

— Статистика. Можно мне закурить?

— Вообще-то у нас не курят. — Тонкие губы Нюгорда растянулись в улыбке.

Харри запихал пачку обратно в карман, но заметил, что Вибекке при этом опустила глаза.

— А что вы имеете в виду под статистикой? — спросил Андерс Нюгорд. — Что заставляет вас думать, будто она распространяется на данный конкретный случай?

— Ну что ж, прежде чем ответить на два ваших вопроса, я спрошу, разбираетесь ли в статистике вы, Нюгорд? Знаете термины «распределение вероятности», «стандартизованное нормальное отклонение»?

— Нет, но я…

— Вот и хорошо, — оборвал его Харри, — потому что в данном случае это и не понадобится. Столетняя уголовная статистика всего мира дает возможность утверждать, что убийца — именно ее ухажер. Или, если у нее нет ухажера, тот, кто считал себя таковым. Это ответ на первый ваш вопрос. Да и на второй.

Андерс Нюгорд фыркнул и убрал руку с плеча Вибекке.

— Но это же дилетантство! Вы ведь ничего не знаете о Камилле Луен.

— Это верно, — подтвердил Харри.

— Так почему же вы беретесь утверждать?..

— Потому что вы спросили, — прервал его Харри. — И если у вас вопросов больше нет, можно я попробую задать свои?

Нюгорд собирался что-то на это ответить, но передумал и злобно уставился на стол. Возможно, Харри ошибся, но ему показалось, что губы Вибекке дрогнули в чуть заметной улыбке.

— Как вы считаете, Камилла Луен употребляла наркотики? — спросил Харри.

Нюгорд вскинул голову:

— Почему мы должны так считать?

Харри закрыл глаза и промолчал.

— Нет, — мягко и тихо ответила Вибекке. — Мы так не считаем.

Харри открыл глаза и благодарно ей улыбнулся. Андерс Нюгорд посмотрел на нее с удивлением.

— Ее дверь была не заперта, верно?

Андерс кивнул.

— Вам это не показалось странным? — продолжил допрос Харри.

— Не особенно. Она же была дома.