Пентакль
Шрифт:
АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ: Если имеется в виду фантастика украиноязычная, то она, конечно, существует, даже несколько оживилась за последний год. Иное дело, от многих произведений так и несет глухой, замшелой провинцией. Увы, украинская цивилизация в целом так и застряла на грани веков – только не прошлого и нынешнего, а между XIX-м и XX-м.
А если иметь в виду именно украинскую фантастику, то есть творчество авторов, живущих и работающих в Украине, то она не только живее всех живых, но и переживает сейчас истинный расцвет.
МАРИНА И СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: С украинской фантастикой все в порядке. Мы не делим ее на украиноязычную и русскоязычную – главное, что она создается гражданами Украины и в своих лучших
Об активной жизни нашей фантастики говорят и международные фестивали – «Звездный мост» в Харькове и «Портал» в Киеве. Недавно в Болгарии проходил ежегодный форум европейской фантастики «Еврокон», собравший представителей 24 стран. Это наиболее представительное собрание фантастов континента. Так вот, киевский журнал «Реальность фантастики» признан там лучшим в Европе, победив сильнейших конкурентов из Испании, Венгрии, Чехии, Сербии и Черногории. Более того, «Еврокон-2006» будет проходить в Киеве – наш город победил других стран-претендентов, и это тоже признание заслуг украинской фантастики: мы ожидаем прибытие в столицу знаменитых писателей, критиков, издателей, продюсеров не менее чем из 30 стран мира. Есть ли тут повод для уныния и пессимизма?
Вопрос 6. Может ли писатель-фантаст своим творчеством заработать на жизнь?
Г. Л. ОЛДИ ВМЕСТЕ: Может. Просто под достойным материальным уровнем жизни каждый понимает свое. Для нас это разумное и спокойное обеспечение наших потребностей, которые, к слову, не так уж велики.
АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ: Может – и подобных примеров достаточно. Но для этого надо очень много работать, гнать «тексты», а тут есть риск потери качества.
МАРИНА И СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: Это зависит от многого. Ни в коем случае нельзя «продаваться». Уступать давлению рынка – смерти подобно. Поэтому на первых порах молодому писателю хорошо бы иметь возможность подработки, дабы сохранить независимость. Совсем другое дело, если/ когда твои книги начали переиздавать, инсценировать, экранизировать, – тогда они тебя будут кормить. Но до этого надо дожить. Не случайно многие великие подрабатывали преподаванием в университетах, институтах, занимались журналистикой или профессиями, вовсе не связанными с литературой. И не считали это зазорным.
Вопрос 7. Не так давно, когда российское правительство награждало одного американского артиста званием народного артиста России, он отказался, заявив, что он украинец, что его род происходит с Украины (хотя сам там никогда не был). Как идентифицируют в России украинских писателей, которые сейчас там публикуются? Как сами они себя идентифицируют?
Г. Л. ОЛДИ ВМЕСТЕ: Какое счастье, что в российских издательствах нас, писателей и граждан Украины, никак не идентифицируют, а просто печатают! Какая радость, что там важны текст, его качество и литературные достоинства, а не штамп в паспорте автора! В то время когда дома, на родине, утонув в болоте позиционирования и разбирательств, каждая книга давно стала исключительным событием, – московское издательство «Эксмо» открывает, как мы писали выше, уже вторую авторскую серию для украинских писателей Дяченко, Олди и Валентинова, в других сериях печатает харьковчан Алексея Бессонова и Андрея
Мы были бы счастливы вдвойне, если бы дома ситуация обстояла так же. Впрочем, дома после трехлетних проволочек нам было отказано в приеме в Союз писателей Украины. Видимо, не так нас идентифицировали.
АНДРЕЙ ВАЛЕНТИНОВ: В России нас, украинских авторов, считают тем, кем мы и есть: украинскими авторами, печатающимися в России. Именно так мы сами себя и определяем. Насколько я знаю, никто из нас себя «русским писателем» не считает. Мы – украинские писатели, пусть некоторым национально озабоченным это и не по душе. Их дело!
СЕРГЕЙ ДЯЧЕНКО: Многие люди у нас в Украине, подобно вышеупомянутому «американскому артисту», торопятся выявить неуважение к России. Можно еще услышать и призывы к запрету русских книг. Вряд ли это проявление патриотизма или большого ума. Наши народы вышли из одной колыбели. У России, как и Украины, великая история литературы, кино, музыки, культуры в целом, с теснейшим переплетением судеб. Шевченко писал по-русски, а Грин последние годы провел в Крыму, многие его вещи напоены морем и горами этого края – кто он, кому принадлежит? Сейчас русский язык по решению ЮНЕСКО официально причислен к шести мировым языкам – и это наше общее богатство! Нам бы, украинцам, жить в мире и согласии с другими, и культура тут всегда была послом дружбы.
Кроме того, писатель по сути своей принадлежит к ноосфере – интеллектуальной оболочке Земли, открытой первым президентом Украинской академии наук Вернадским. Так вот там, в космическом проявлении, важно содержание написанного, а не место прописки. Частью личности каждого образованного человека на земле стала Библия, стали Гомер, Шекспир, Сервантес, Бальзак, Гете – многие ли из украинцев читали их в подлиннике? Другое дело, что писатель никогда не войдет в эту самую ноосферу, если не будет обладать памятью детства, тем, как поется в песне, «с чего начинается Родина»… Украина прекрасна и неповторима своей природой, традициями, менталитетом, и это все так или иначе есть в книгах украинских писателей, ибо запечатлено еще с пеленок. И это, оказывается, интересно и в России, иначе с чего бы они печатали наши книги? Мне лично так же интересны и книги русских авторов. А будь я полиглотом – с удовольствием читал бы и на других языках.
МАРИНА ДЯЧЕНКО: Я себя иденти… идентифи… короче, я считаю себя носителем русского языка, живущим в Украине. По-украински говорю и пишу свободно, но книги сочиняю – на родном.
Вопрос 8. Почему отечественные фантасты больше известны в России, чем в Украине?
Г. Л. ОЛДИ ВМЕСТЕ: Отчего же? И в родной Украине мы чудесно известны. Книги, вышедшие в Москве, вскоре появляются на отечественных прилавках – как бы ни старались наши «держиморды от литературы» осложнить этот процесс, вместо того чтобы самим заняться книгоизданием. Другое дело, что помимо просто выхода книг, идущих от автора к читателю, в России сейчас – по отношению к фантастике – куда более активен критический и литературоведческий накал страстей, повышающий заодно тонус и у читателя. Мы не столько о рекламе, хотя и она имеет место. Насколько нам известно, по фантастике в целом и по нашему творчеству в частности в России защищаются дипломы и диссертации, пишутся научные работы, проводятся филологические и литературоведческие семинары, пресса внимательно обсуждает буквально каждую новую книгу, выходят энциклопедии и пособия для учащихся гимназий, вузов…