Пепел ковчега

Брайдер Юрий Михайлович

– Кузьма Аверьянович Подкидышев, – представился сторож, несмотря на свой преклонный возраст крепкий и кряжистый, словно дубовый пень. – Старшина внутренних войск. Фактически бывший, но таковым себя не считаю, поскольку в нашей системе бывших не бывает.

– Это вы верно подметили, – кивнул Кондаков. – Волкодав и без зубов останется волкодавом… Кузьма Аверьянович, в ночь с шестого на седьмого ноября тысяча девятьсот девяносто восьмого года на территории вверенного вашей охране кладбища

было обнаружено тело человека, находившегося в бессознательном состоянии. Помните этот случай?

– Как свою собственную свадьбу! – ответил сторож Подкидышев. – Только нашёл я этого бедолагу не ночью, а утречком, когда возвращался после дежурства домой.

– Важное уточнение. – Кондаков что-то черканул в блокноте. – Коротенько расскажите, как всё это происходило.

– Да рассказывать особо и нечего. – Подкидышев расстегнул ворот рубашки и устроился в директорском кресле поудобнее. – Заступил я на службу как положено в двадцать ноль-ноль. Погода выдалась скверная. Дождь пополам со снегом. А к ночи ещё и ветер поднялся. Условия, сами понимаете, хуже некуда. Территория у нас громадная, за всю ночь не обойдёшь. Освещения никакого, как в каменном веке. Я об этом директору так прямо и сказал, когда он ко мне заглянул.

– Подождите, – прервал его Кондаков. – Какому директору? Этому? – Он кивнул на шляпу, украшавшую вешалку.

– Нет. Старому. Айрапетянцу. Которого потом в собственном подъезде застрелили.

– Теперь понял… Следовательно, во время дежурства к вам в сторожку зашёл бывший директор кладбища Айрапетянц? – уточнил Кондаков.

– Я так и сказал… – В голосе сторожа проскользнуло некоторое недоумение.

– Во сколько это было?

– Где-то в районе двадцати двух часов. Я как раз чай начал греть.

– Директор частенько навещал вас в столь позднее время?

– Я бы не сказал… Но тот случай особый. Праздники на носу. Как бы чего не случилось. Беспокоился человек.

– Долго пробыл у вас Айрапетянц?

– А при чём здесь он? – Сторож заёрзал в кресле. – Я про того бедолагу хочу рассказать.

– Успеете про бедолагу, – отрезал Кондаков. – Лучше ответьте на мой вопрос.

– Врать не буду. – Сторож потупился. – Часов до пяти он у меня просидел, а то и дольше.

– Чем вы занимались?

– В нарды играли. Он до них большой был охотник.

– Только играли? – Кондаков по-приятельски подмигнул сторожу. – И ничего больше?

– Выпили, конечно… Не без этого, – тяжко вздохнул сторож.

– Кто принёс спиртное?

– Айрапетянц. Говорил, из родного дома коньяк прислали. Предложил отведать… Я коньяк не больно уважаю, но начальнику разве откажешь.

– Вы помните, как он ушёл?

– Вот этот момент у меня

из памяти как раз и выпал… Утром просыпаюсь, меня сменщик за плечо тря– сёт. Вижу, что на автобус опаздываю. Потому и попёр через территорию, чтобы угол срезать… По пути на этого ханурика и наткнулся.

– Было уже светло?

– Почти… Я пульс пощупал, вроде живой. Лицо в кровь разбито, глаз не видно. Документов при нём никаких. Но на бомжа не похож. Одет прилично. Я сразу назад и давай звонить во все инстанции. В «Cкорую помощь», в милицию…

– Так милиция всё же была у вас?

– Никак нет. Наотрез отказались. Говорят, только у нас и забот что пьяниц поднимать… А «Cкорая» приехала. Минут этак через сорок.

– Вы хоть имеете представление, что это был за человек?

– Да как-то не интересовался.

– Могилу маршала Востроухова знаете?

– Кто же её не знает! Она одна здесь такая.

– Неизвестный человек лежал далеко от неё?

– Не очень. Шагах в ста.

– Ничего такого, что заслуживало бы внимание следствия, вы на месте происшествия не заметили?

– Честно скажу, не приглядывался.

– Вы подходили к могиле маршала?

– А зачем? Я место происшествия охранял, согласно уставу.

– С этим всё более или менее ясно. Вернёмся чуть назад… Как я понимаю, территорию кладбища вы той ночью не осматривали?

– Каюсь, виноват… Хотел было сходить, пока трезвый был, да директор отговорил. Дескать, нечего там в такую погоду делать. Ещё кости переломаешь.

– Сколько ворот на кладбище?

– Действующие одни. Вы как раз через них сюда и вошли. Есть ещё и запасные, с другой стороны. Но те с весны заколочены.

– Разве при желании их долго открыть?

– Недолго, – согласился сторож. – Но в ту пору всё вокруг перерыто было. На танке не проедешь.

– У кого находились ключи от ворот?

– У меня.

– Айрапетянц их брал?

– Нет.

– Какая-нибудь машина на территорию кладбища заезжала?

– Только «Cкорая помощь» утром.

– А если подумать хорошенько? Автокран заезжал?

– Зачем ему заезжать? Автокран у нас целую неделю стоял.

– Откуда он взялся?

– Поднимал что-то. И вроде бы сломался. Вот его и оставили. А сразу после праздников забрали.

– Номер автокрана вы, конечно, не помните?

– Ещё бы, столько времени прошло! Но это можно выяснить. На проходной ведётся журнал учёта въезда и выезда транспорта. В конце каждого года его сдают сюда, в архив.

Кондаков переглянулся с Цимбаларем, и тот небрежной походочкой вышел из кабинета. Допрос между тем продолжался:

– Свет на территории кладбища появлялся?