Пепел победы
Шрифт:
Ефимов почему-то подумал, что тот связанный мужик обзывал коротышку всяческими нехорошими словами. Возможно, так оно и было. Видимо, узнав о себе достаточно, бородатый тип перехватил оружие обеими руками и направил ствол в грудь связанного человека. Выстрелов Ефимов не услышал, только ствол несколько раз дернулся. Сергею показалось, что он даже видел вылетающие гильзы. Мужчина в разорванной форме качнулся, как стоял, так и полетел вниз головой. Пронзительно завизжала женщина.
Бородач махнул рукой, что-то крикнул. Двое в камуфляже выскочили из
Ефимов провел ладонью по лицу, стирая пот, выступивший на коже.
Что это было? Представление, фарс? Или же и вовсе плод разыгравшегося воображения? Взгляд старшего прапорщика скользнул в сторону и уперся в побледневшее лицо Зудова.
Сашка увидел взгляд командира, и его губы зашевелились в почти беззвучном вопросе.
— Это правда?
— Не знаю, — так же тихо ответил прапорщик.
Он пока еще не смог осмыслить произошедшее. Внизу происходило что-то странное, непонятное. Сказать «страшное» не поворачивался язык.
«Так что же все-таки случилось? — Неутешительный ответ нашелся почти сразу: — Убийство».
Сергей больше не колебался в выводах. Можно было сколько угодно тешить себя тем, что это всего лишь игра, но ни один актер не способен так убедительно биться головой о камни.
«А вот что это убийство могло означать? — замелькали в голове новые мысли. — Местный отец-командир привык таким образом добиваться выполнения своих приказов? Абсурд? А почему, собственно? Если верить слухам, то именно так некий вождь приводил к порядку своих подчиненных.
Разборки на национальной почве? Подходит. Один с бородой, второй без, но кто сказал, что убитый был русским? Группа военных взбунтовалась, подняла, как это ни громко сказано, мятеж? С другой стороны, они продолжают нести службу. Хотя мятеж объясняет, почему боевое дежурство ведется не на всех постах охранения…
«Стоп, стоп, стоп! — оборвал сам себя Ефимов. — Стоп, брат, так ты себе еще мировую революцию напридумываешь!»
Почему все не может быть проще и банальнее? Обычное убийство на почве ревности? Я же сам слышал, как визжала женщина.
Нет, этим тоже не объяснишь. Вероятнее всего, один или несколько идиотов захватили заложников. Пожалуй, это может все объяснить. Взяли заложников, а от остальных потребовали, чтобы сидели по казармам. Те и сидят. Но почему тогда спокойно продолжается дежурство? Только для вида? Черт, без поллитры не разобраться. — Сергей понял, что не может прийти к однозначному выводу. — Итак, в городке совершено убийство. Там один или несколько вооруженных людей, возможно, пьяных или обкуренных. Они однозначно захватили заложников. Это можно считать фактами, а дальше вопросы, вопросы, вопросы…»
— Надо брать «языка», — эту мысль Ефимов произнес вслух. — Наблюдать! — прошипел он, поманил к себе Агушева и передал ему бинокль.
Потом Сергей не спеша — а что спешить? Торопиться уже было некуда! — направился на правый фланг,
— Командир, подъем! — Ефимов тихонечко потряс группника за плечо. — Вставай, командир!
— Михалыч! — недовольно пробормотал тот. — Я только-только прилег.
Поднимался Иван, как всегда, тяжело.
— Вставай! — Прапорщик был настойчив, тем более что Кострыкин спал уже седьмой час.
— Сколько времени?.. — Осмысленный взгляд, пауза. — Что-то случилось?
– Вставай, Ваня. Похоже, нас опередили.
Прошло более часа с того момента, когда Кострыкин окончательно проснулся, но Ефимов никак не мог убедить его в реальности произошедшего.
— Если то, что ты говоришь, — правда… — Лейтенант покосился на своего зама, затем на притихшего Зудова.
По глазам Кострыкина было видно, что он предпочел бы узнать, что его подчиненные стали жертвой массовой галлюцинации, но увы.
— Значит, игры закончены. Почему бы тогда нам вместо того, чтобы продолжать партизанить, просто не подняться наверх и не пересказать все, что мы видели, боевому охранению?
— Ваня! — Ефимов устал растолковывать своему командиру ход собственных мыслей. — Есть очень большая вероятность того, что эти ребята в курсе.
— Как понять, в курсе? — Мозг лейтенанта отказывался воспринимать негативную информацию.
— Боже мой! — прошипел Ефимов, едва не хватаясь за голову. — Я же тебе сказал: возможно, убийство — лишь частный эпизод мятежа, поднятого в гарнизоне. Посмотри на улицы. Они пусты. Я бы тебе не предлагал действовать, если бы наши радисты сумели прокачать связь. Мы не можем сообщить о происходящем. Убили человека, и что, нам сидеть и ждать, когда прикончат кого-то еще? Ваня, да пойми ты, нам необходим «язык». А для этого кому-то придется спуститься.
— А почему бы не подняться и не захватить пленного там?
— Как ты себе это представляешь? — Ефимов тяжело вздохнул.
Когда Кострыкина клинило, он действительно становился тяжел.
— Ты видел этот пост охранения? К нему просто так не подобраться. Толстые каменные стены, окруженные колючей проволокой и путанкой. Вход только один, наверняка прочная дверь, причем не одна. Проще захватить любое здание внизу, чем незамеченными пробраться туда — наверх.
— Хорошо, что ты предлагаешь?
После этих слов, сказанных Кострыкиным, Ефимов едва не взвыл.
— Боже ж ты мой! Ваня, в сотый раз говорю: надо спуститься. За пленным. Как и где мы его будем брать — пока не знаю. Спустимся, там посмотрим. Ночь сегодня будет темной. — Ефимов поднял взгляд на небо, затянутое облаками. — Дорога нами натоптана, два-три человека без рюкзаков вполне справятся. Пойду я, Виктор и Шамиль. Если до утра не вернемся, днем ничего не предпринимай. В полночь уходи тем же путем, что и пришли. Нас не жди. И никакой самодеятельности. Понял? Добирайся до любого ближайшего крупного населенного пункта и связывайся с властями. В общем, действуй по обстановке.