Пепел Предтеч
Шрифт:
Там извивались, спадая с потолка и поднимаясь с пола, холодные осклизлые щупальца, словно лес голодных водорослей в воздухе, ждущих жертву. И я, словно доверчивый мотылёк, упал в самую шелестящую гущу щупалец, ощутив на своих губах стужу и хлад. Мороз пробежал мне по коже, и стая мурашек иголочными уколами похолодила мне мой хребет.
Ленивые касания чего-то мерзкого под моими ладонями напоминали мне колосья пшеницы на приготовленном к жатве поле, дрожащие
— Дьявол в деталях — шепнул мне Шут. — И что, если захлопнув дверь в обитель Предтеч, мы перерубили Червя пополам? Сколько сможет пробежать курица без головы — секунд пять или шесть? Сколько сможет прожить такое существо, как Червь — Пожиратель Разума, если нечто подобное случится и с ним? Как скоро срезанный цветок станет вянуть в стакане воды, которую щедро подливали в него мы, люди? Пять-шесть секунд — или пять-шесть веков, Антон?
— Возможно, века для него, и впрямь — не более чем секунды, — всё ещё с закрытыми глазами, я ответил Шуту, чувствуя его правоту.
Червь был слаб. Я слышал его голос тогда — и я слышал его сейчас. Я знал разницу.
Он умирал — вселенский монстр, что, возможно, уничтожил уже на Земле всех людей, и который продолжал пожирать наших потомков, детей. Мою кровь.
Мою... кровь, которая жила теперь, в том числе, и благодаря Червю. Благодаря тому, что он был больше не в силах поглощать целиком приносимую в жертву ему жизнь, и часть её эссенции выпадала на его листьях, возвращаясь к нам сторицей.
Я ненавидел эту тварь — этого монстра. Но я не мог ликовать теперь, зная, что вместе с ним погибнем и мы. От голода, холода, удушья, жажды и страха — смотря, что заберёт людей раньше. Страшная для всех смерть.
Я рассмеялся, всё вдруг поняв. Это он — дьявол, что скрывался в деталях?
— Своими действиями, мы заключили с дьяволом сделку, — шепнул мне Шут. — И со временем стали от него зависеть настолько, что теперь с ним связаны жизнью. Пока жив он — живы и мы. И теперь...
— Теперь нам нужно открыть дверь из Пристанища Предтеч, и тем самым, пробудить Червя, — произнёс я. — Ты говорил, что это способно вдохнуть в него жизнь?
—
— И на это, в силу странных причин, способны лишь мы, — подытожил я, разворачиваясь назад.
Моё возвращение, когда я уверенно и буднично раздвигал перед собой лес щупалец хищного Червя, встретило гробовое молчание. В воздухе едва слышно шелестели шепотки, отдаваясь в ушах ропотом тысячи слов. И когда я переступил порог, отделявший любого другого человека от смерти, и щупальца остались от меня позади, со мной поравнялся Михаил — мой родственник, предок. Парадоксально, но также и мой потомок.
Он едва заметно мне усмехнулся, и я видел в его голубых глазах свет облегчения — он только теперь до конца поверил, что я не был безумен, что я говорил ему правду, от начала и до последнего слова. Он просто пожал мне руку, и с тяжёлым вздохом обернулся назад — туда, откуда на нас была обращена бездна глаз.
— Вы хотите знать, что происходит?! — вдруг, Михаил заговорил, и возвысил голос, чтобы он вознёсся над залом с высокими рядами сидений, и его услышали все. — Происходит... немыслимое. Происходит то, о чём раньше мы могли лишь мечтать. Мы подошли вплотную к порогу новой Эпохи, и готовы перешагнуть его, вместе... мы выйдем наружу...
Он осёкся, когда я тронул его за плечо и немного потряс. Я даже не сразу понял, что это сделал за меня Шут — за миг до того, как я сделал это сам. Фанатизм, звучавший в голосе Михаила, будил во мне некоторую тревогу. К тому же, он звучал слишком для меня помпезно.
— Ты забегаешь немного вперёд, Михаил, — шепнул ему Шут. Пыль-пробуждённый лишь усмехнулся в ответ краешком губ.
— Только немного, — возразил он, вскоре вновь прикипая взглядом к толпе.
Что касается Шута, который управлял моим телом, то он... просто пошёл, безмятежно ступая в сторону выхода, и его — меня, никто не дерзнул остановить. Ни когда я стоял у самых прозрачных дверей, которые послушно раздались в стороны при моём приближении. Ни когда я прошёл через них на свободу. Меня там ждали, с замиранием сердца и угасшей надеждой — я знал, это так.
Но я обещал, что вернусь. И я вернулся.