Пепел
Шрифт:
Через минуту я уже хрипло дышал. Через две минуты почти разучился это делать. А через три снова ожил и стал оглашать спальню громкими стонами, сминая простыни и раскидывая подушки. Здесь это можно. Здесь никто не расскажет. Каждый слуга, каждая горничная, садовник, поварята и даже собаки — все знают, зачем я прихожу. И все молчат, ведь стоит им проболтаться, как их хозяин — многоуважаемый Седарь — станет посмешищем и мигом растеряет все заказы. Нет заказов — нет денег. Нет денег — все живут впроголодь. В том числе и слуги, приписанные к этому дому. Ублажай того, кто выше по статусу, и будешь успешным. В этом доме знают, как себя надо вести с высокородными. И потому удача еще долгие десятилетия будет сопутствовать Седарю-колбаснику.
Я
Неожиданно я ощутил потребность обратиться к богам — настолько сильную, что даже сердце взволнованно заколотилось. Пожалуй, с детства не испытывал такого. Раскинув руки и закрыв глаза, я раскрыл небу свою душу — мне нечего было скрывать от богов. В моей груди немедленно закрутился вихрь воспоминаний. Они стекались туда быстрым потоком, вытягивая ощущения из каждой клеточки тела. Когда они превратились в плотный, тугой ком, сердце вдруг вздрогнуло, я сделал судорожный вздох, и мое послание вырвалось из груди и полетело в открытое окно — почти невидимый шар из едва поблескивающих нитей. Надо же, как давно я не обращался к богам: похоже, в этом шаре воспоминания пяти, а то и десяти лет моей жизни.
Я проводил послание взглядом, пока оно не скрылось в облаке. Небеса сегодня были чисты как никогда, но в голубой выси, к моему большому сожалению, не было и намека на драконий силуэт. Видно, не так уж я важен небесам. А может, я просто слишком счастлив, чтобы увидеть этих дивных существ — вестников удачи.
Когда я встал, Хель нигде не было — убежала заниматься делами. Она хозяйственная, Седарю с ней повезло. Я спокойно оделся и вышел, уже подумывая, как бы отблагодарить кучера, прождавшего меня всю ночь. И столкнулся с парнишкой лет шести. Ребенок был моей маленькой копией: такой же симпатичный, темноволосый, с острым взглядом и аристократическими чертами лица. Этакий маленький принц, которому, впрочем, трон не светит ни при каких условиях. Мы молча смотрели друг на друга минуты две, а я все пытался понять: что такого в детях, что люди ими так гордятся? У меня таких копий по всему городу столько, что и не счесть. Вполне возможно, что вчера еще одну сотворил. Труднее НЕ заделать такого. Так чем же тут гордиться? Нет, этого мне все-таки никогда не понять.
Я потрепал ребенка по пушистой голове и прошел мимо. Разбудил дремлющего кучера и велел ехать домой — во дворец, то есть. Конюх сонно кивнул и занялся лошадьми. Через полчаса мы уже въехали в высокие резные ворота.
— Дай угадаю, — пискнула сестра, встретив меня в холле. — Ты опять бегал на свидание?
— Не твоего ума дело, малявка, — ответил я, потрепав ее за щеку. Сестренка обиделась: в свои четырнадцать она считала себя вполне взрослым человеком и обижалась, когда с ней обращались, как с ребенком. А с тех пор, как ее просватали за сына наших соседей с запада, и вовсе возомнила о себе неизвестно что, будто бы она уже королева. Ох, чувствую, сестрица здорово переоценивает свою значимость. Обижать ее, конечно, там никто не будет, но с ролью красивой куклы ей стоит смириться заранее, чтобы после свадьбы не проливать озера слез. Как, все-таки, хорошо, что я не принцесса, а всего-то младший сын короля. Если я и вступлю в брак по политическим соображениям, то роль куклы все равно достанется моей жене. Видно, в прошлой жизни я очень хорошо себя вел, и боги щедро вознаградили меня.
— Я Шаарду пожалуюсь! — визгливо пригрозила сестренка, потрясла кулачком и побежала прочь. Напугала, ха! Да Шаард о моих похождениях порой знает больше, чем
Умывшись и сменив одежду, я пошел в другое крыло в надежде, что Шаард еще не засел за свои нудные бумаги: он был первым ребенком в семье, и отец потихоньку перекладывал на него государственные дела, готовя к будущему правлению. И снова слава всем богам, что меня сия чаша минула.
— Доброе утро, Ваше Высочество, — поприветствовал меня его секретарь. — Мне объявить о Вашем приходе?
— Нет, я сам, — отмахнулся я и прошел мимо. Открыл дверь, ведущую в залу ожидания, и застыл, очарованный дивным зрелищем: юная, гибкая, как лоза, девушка в наряде горничной, сметала пушистой кисточкой пыль с книжных полок. Лестницы у нее не было, и до верхней полки она едва дотягивалась, вытянувшись и привстав на носочки. Трогательно юная, гибкая, фигуристая, с пышной гривой каштановых волос. Она не слышала, как я вошел, из-за шума, доносившегося из открытого настежь окна, и продолжала тянуться к недоступной верхней полке. Я молча подошел сзади, подхватил ее и приподнял. Девушка чуть вскрикнула и забилась в моих руках.
— Ну что же вы? — с улыбкой укорил ее я. — Я всего лишь хотел вам помочь.
— В-ваше В-высочество, — чуть заикаясь от испуга, сказала она, обернувшись и, по всей видимости, узнав меня. Странно: я ее прежде не видел. Впрочем, я не запоминаю всех слуг — их тут слишком много. Но ее запомнить стоит: какие удивительные глаза и пухлые губки. А пышная грудь, чуть выпирающая из корсета — м-м-м, так и хочется попробовать на зуб. Ну или хотя бы лизнуть. Уткнуться носом в это очаровательное углубление между двумя округлостями и пошарить там языком.
Я провел пальцами по ее шее, восхищенный плавным изгибом. Качнул выбившуюся из прически кудряшку, взял девушку за подбородок и едва сдержался, чтобы не укусить ее за пухлую губу. Какая спелая и сочная. Взять бы ее прямо здесь, на этом вот подоконнике. Запах просто потрясающий!
— Ваше Высочество, — прошептала девушка, правильно истолковав мой взгляд и послушно приникая ко мне. Внутри меня проснулся зверь и потребовал, чтобы мы немедленно впились в эту аппетитную красавицу. Ее нужно кусать, крепко прижимать и входить в нее так глубоко, как только возможно. А иначе для чего боги создают столь соблазнительные формы? Я все-таки не сдержался и проник кончиком пальца в ее приоткрытый рот. Она послушно скользнула по нему язычком. Потом я обнял ее покрепче, притягивая к себе и вдыхая заманчивый женский запах.
— Ты девица? — спросил я.
— Да, Ваше Высочество, — млея, прошептала она.
— Давно у нас работаешь?
— Третий день.
— Так вот почему я тебя не помню, — улыбнулся я. — Ты новенькая. Иначе я бы уже давно приметил такую красавицу.
Девушка зарделась, утыкаясь носиком мне в грудь. Люблю послушных: я уже давно потихоньку подтягивал вверх ее юбку, собираясь запустить руку под подол, а она лишь взволнованно хватала ртом воздух и прятала глаза. Бесконечные оборки, наконец, кончились, и я ощупал упругую круглую попку под защитой тонкого слоя батиста: не совсем такую, как я люблю, но тоже очень даже ничего. Кое-как отыскав лазейку, я пробрался и под ткань панталон. Ощутив мою ладонь на своих ягодицах, девушка тихо ахнула, но продолжила стоять, уткнувшись в меня носиком. Какая славная девочка.
Памятуя о вчерашнем разочаровании, я приласкал ее пальцами. И на этот раз вполне успешно: девица забилась в моих руках, извиваясь от наслаждения. Еще чуть-чуть, и она начнет стонать. Я прижал ее голову к себе, чтобы она не издала ни звука. Отпустил юбку, успокаивающе погладил по спине. Потом отпустил.
— Как зовут? — спросил я.
— Айлин, — тихо ответила она.
— Айлин, — повторил я, улыбнулся и снова качнул кудряшку возле ее щеки. — Я хочу тебя, Айлин.
Она вскинула на меня глаза, потом смутилась, взволнованно покусала губы и спросила, едва слышно: