Пепел
Шрифт:
Реакция была мгновенна, вся округа вспыхнула неистовым, синим пламенем, в считанные секунды превратившим некогда живой поселок в пепелище.
Друзья пытались унять горе девушки, но, не слыша их, она отреклась от мира блуждающих духов — не сумевшего защитить ее близких, от мира вечной ночи — служившего пристанищем питающихся чистыми душами монстров, и от мира живых — порождающего как сами души, так и опустошенных тварей, пожелав уничтожить все три измерения, и создать из их пепла одно идеальное.
Ледяной дракон стал на ее пути, не позволив открыть
Водный дракон мог лишь беспомощно наблюдать их сражение в небесах, надеясь на способность своего названного брата, и сдерживая свои порывы, чтобы не навредить любимой еще больше. Надеясь на помощь.
И помощь пришла.
Отряд синигами во главе с отцом девушки появился, чтобы отбить деревни у опустошенных, но задержка многого стоила. К их появлению Намико уже не контролировала свою силу, а ледяной дракон принял последнюю форму. Он предал ее, решив, что только смерть принесет спасение как всем мирам, так и самой девушке. Он посчитал, что переродившись в мире живых, она сможет начать новую жизнь, забыть свою боль. Но поглощенная яростью, потерявшая контроль над своей стихией, Намико поклялась, что даже новая жизнь не помешает ей воплотить мечту в реальность.
Бой был тяжелым, и оба истекали кровью, ни один не хотел отступить. Когда пара в последний раз столкнулась, синигами воздвигли барьер, заключив жизненную энергию девушки в капкан, и по приказу ее отца запечатали духовную силу в шесть сосудов, чтобы она не смогла переродиться и осуществить угрозу.
Поняв, что случилось, водный дракон в ужасе кинулся к своему учителю, упрашивая позволить ей переродиться, начать новую жизнь, но ставя превыше всего долг перед миром блуждающих духов, мужчина был категоричен...
Запечатав реяцу девушки в мире живых, отрезав ее от потоков духовных частиц, синигами понимали, что даже самая сильная печать не вечна, а в пустынной местности будет невозможно скрыть ее нахождение. По приказу совета была создана Каракура, а для защиты города построен Сэйрэтэй, в котором основан Готэй-13, во главе специальных отрядов встал главнокомандующий, поклявшийся не позволить разрушительной силе своей дочери уничтожить миры.
Водный дракон не смог смириться с подобным решением, и из года в год искал возможности освободить ее душу. Однажды, в момент обновления печати, он нашел способ, и ему почти удалось, но предавший их дружбу ледяной дракон встал на его пути, поклявшись защищать разделитель миров собственной жизнью.
Победив врага, водный дракон был истощен и синигами, воспользовавшись преимуществом, лишили его силы, привязав ту к миру живых, чтобы в новых жизнях он не мог ею пользоваться, но за прошлые заслуги перед сообществом душ ему позволили переродиться…
Только не учли синигами, что отделив духовную силу дракона от его носителя, лишив возможности получить новую жизнь, они обрекли ее хозяина на вечные муки.
При каждом перерождении, лишенная забытья, разделенная надвое душа хранила память о пережитом, мучая парня снами и видениями, в которых он вновь и вновь переживал свое прошлое. Мучился от осознания своей беспомощности,
Веками синигами стояли на защите печати, обновляя ее и не давая душе девушки освободиться. Но никто не мог предположить, что в один прекрасный день маленькая духовная частица найдет лазейку в начавшей истощаться печати и, прорвавшись наружу, найдет пристанище в новой жизни, слабой, едва способной выжить.
Последним стечением обстоятельств стало то, что синигами как раз искали сосуд для закрепления печати, замену прошлому. И по незнанию запечатали силу именно в перерожденном младенце.
Они не знали, что дали Намико возможность переродиться в слабом младенце, которому суждено полностью восстановиться при следующем обновлении… В тебе...
Ты скоро вернешь свою память, свою силу, и мы воплотим твою мечту об идеальном мире, без жестокости и смертей. Ты станешь его королевой, а я — твоим королем.
Слушая учителя, девушка все больше путалась в беспорядочно метавшихся мыслях. Аюза-сэнсэй пугал решительностью во взгляде и голосе. Он лишился рассудка, и она с ужасом понимала, что его уверенность в своей правоте не дает мужчине здраво мыслить. Ей нужно бежать, спасаться, позвать на помощь, наконец… Почему до сих пор никто не нашел их?
Юми лихорадочно искала возможность отвлечь от себя учителя, надеясь на чужое вмешательство. Она где-то слышала, что с психически нестабильными людьми нужно всегда соглашаться, чтобы не вызвать приступ ярости и не стать причиной непоправимого.
— Почему вы думаете, что я хочу вспоминать тот ужас? — чувствуя, как дрожит голос, спросила Юми, не переставая смотреть на учителя. — Вы же сами сказали, что та девушка испытала ужасную потерю, так зачем вы хотите, чтобы я разделила с ней ее боль?
— Потому что мы должны помнить свое прошлое, чтобы иметь возможность не допустить его повторения в будущем, — произнес он словно на автомате и, протянув руку куда-то поверх ее головы, учитель взял маленькую баночку, окунув в нее тонкую кисточку, поднес пушистый влажный кончик к запястью Каори.
— Что вы делаете? — дернулась Юми, с опаской смотря на мужчину.
— Всего лишь нанесу символы высвобождения, — терпеливо ответил учитель, отставив баночку, и взяв руку девушки в свою. — Это не больно.
— Аюза-сэнсэй, я не хочу, — умоляюще обратилась она к мужчине. — Отпустите меня… я правда никому не расскажу…
Мужчина молча нарисовал иероглиф на одном, а затем на другом запястье. Убрав челку со лба девушки, Аюза-сэнсэй придержал ее лицо, и быстро, но уверенно вывел узор. Прежде чем отстраниться, учитель подался вперед, дотронувшись губами до беспокойной складки между бровями Юми, под начавшим слабо светиться узором.
Девушку пробрал озноб, ее кожа словно стала в несколько раз чувствительней, отдаваясь неприятным покалыванием от соприкосновения с одеждой и холодным бетоном. В груди нарастало напряжение, как будто что-то скапливалось в ней, давя изнутри, медленно расползаясь по телу. Слабость накатила на девушку, но она боялась закрыть глаза, боялась, что уснув, больше не сможет проснуться.