Передаю цель...
Шрифт:
Заметив сдержанную улыбку на лице Пинчука, Кайманов умолк.
— Вы так расписали нарушителя, товарищ майор, — сказал Пинчук, — как будто знаете его сто лет: и в ватную телогрейку одет и терьяк курит, еще и прихрамывает. Как вам удалось это определить?
— Когда задержим, увидите, — ответил Кайманов. — Кроме того, что в ватник одет, еще и небрит…
Пинчук и Воронцов переглянулись, промолчали. А Кайманов подумал: «Насчет того, что небрит, может, и зря сказал. Но ведь наверняка небрит! Эти паразитские
В предутренней темноте по обеим сторонам шоссе угадывались то виноградники с низкорослыми, скрюченными лозами, то невысокие дувалы, сложенные из камня-плитняка.
«Газик» круто свернул с проселка, подъехал к заставе. На крыльцо выбежал дежурный:
— Товарищ майор, разрешите обратиться к лейтенанту Воронцову… Товарищ лейтенант, вас к телефону…
Офицеры вошли в канцелярию, Воронцов снял трубку.
— Семин?.. У родника Ак-Чишме?.. Никого нет?.. И следов никаких?.. Армейские сапога?.. Что ж вы собственные следы не узнаете?
Кайманов молча наблюдал, как на лице Воронцова все заметнее проступало выражение досады. Положив трубку, лейтенант оглянулся на майора, словно ожидая от него объяснений. Тот снял трубку, доложил коменданту:
— Товарищ подполковник, всей группой выезжаем к роднику Ак-Чишме. Прошу дать указание начальнику соседней заставы блокировать ущелье в районе урочища Кара-Тыкен. В случае появления неизвестных, будем действовать совместно с соседями.
«Ах, Семин, Семин, — мысленно посетовал Кайманов, — что-то ты там, друг сердечный, опять недосмотрел! А ведь сколько на тебя одного и времени, и сил потрачено…»
Знакомство майора Кайманова с бывшим новобранцем — ныне ефрейтором Семиным состоялось еще в прошлом году, когда Семин только прибыл на заставу с учебного пункта. Кайманов проводил занятия с молодыми солдатами по следопытству, показывая им все на местности, практически. После занятий отпустил группу с сержантом, а сам решил пройтись лощинкой посмотреть, нет ли выводков горных курочек. Шел, шел да и заметил, что солдаты на вышке неподалеку от заставы Воронцова очень уж бдительно несут службу. Только смотрят в бинокль не вокруг, а все в сторону границы, как будто именно оттуда ждут нарушителя.
Кайманов скрытно, со стороны кустов, зашел к вышке, постучал камнем по опоре:
— Есть кто живой?..
Семин, худощавый, жилистый, вытянул шею, посмотрел вниз и отвечает:
— Есть…
А сам не знает, что ему делать: то ли документы спрашивать, то ли тревогу поднимать.
Кайманов видит такое дело pi спрашивает:
— Подскажи, браток, как тут ближе за кордон пройти?
Ну Семин понял, что его разыгрывают, и говорит:
— Я вас, товарищ майор, сразу узнал. Видел еще там, где вы у белых камней стояли.
— Молодец, что кого-то у белых камней видел, бдительный
— А вы с группой вон в том распадке занятия проводили…
— Так то не я проводил. То мой брат-близнец. Он тут у вас живет. А я за кордоном живу. Оттуда пришел, туда и возвращаюсь…
Семин молчит, соображает, что ему делать, а Кайманов и говорит:
— Пока мы тут, милый, с тобой рассусоливаем, тебя вместе с вышкой и твоим напарником очень даже просто можно и за кордон унести…
После этого Кайманов несколько раз приезжал к Воронцову на заставу, брал Семина вместе с другими молодыми солдатами на службу, учил уму-разуму… И вот опять что-то там у Семина не получилось…
…Машина мчалась все вперед и вперед. Под колесами шуршала щебенка, в днище кузова стреляли мелкие камешки. У самой дороги стали попадаться обломки скал.
Сразу, как это бывает в Средней Азии, наступил рассвет: стали различимы пыльные кусты у обочин, по склонам — заросли горного клена, миндаля.
В машине все молчали. Наблюдая за откосами сопок, Кайманов перебирал в памяти случаи, какие происходили с ним когда-либо в этих местах…
— А вон и родник, — сказал Воронцов.
Действительно, родник нетрудно было определить
по свежей зелени, похожей на брошенный у подножия горы коврик.
Машина остановилась. У родника дожидался прибытия офицеров старший наряда ефрейтор Семин.
Увидев с лейтенантом Воронцовым заместителя коменданта майора Кайманова, Семин одернул стеганый защитного цвета бушлат, отрапортовал:
— Товарищ майор, в шесть часов сорок минут в районе родника Ак-Чишме найден неизвестный без документов и оружия. При обыске в котомке у него обнаружен складной нож, чурек, немного коурмы, фляга с водой. В тряпке с полкилограмма терьяка — опия- сырца.
— Почему «найден», а не «задержан»? — спросил Кайманов. — Где младший наряда?
— Так нарушитель мертвый, товарищ майор. А- младший наряда рядовой Гуляев там за камнем охраняет его…
— Как мертвый? Вы что, стреляли? При попытке к бегству?..
— Никак нет, товарищ майор, нашли мертвого…
— Идемте…
У обломка скалы маячил младший наряда Гуляев, веснушчатый и белобрысый, не успевший загореть на среднеазиатском солнце.
Судя по его напряженному и в то же время растерянному лицу, можно было понять, Гуляев чуть ли не впервые в жизни видит так близко мертвеца.
Нарушитель — по виду бродяга из бродяг — лежал навзничь, раскинув руки, устремив остекляневший взгляд в утреннее небо. Серое морщинистое лицо его было спокойно: не было на нем и признаков насилия или смертельных мук. Казалось, он спал с открытыми глазами, настолько внезапно для него наступила смерть.