Передряга
Шрифт:
— Я просто…
— Ты просто? — перебил он меня. — Что ты просто?
Ребята отводили взгляды. И первым — Олег. Похоже, им было страшно, как и мне. Стас выдержал дольше других, но в конце концов отвернулся и он.
— Я подумал, что…
— Разве кто-то спрашивал тебя, о чём ты думаешь? По-твоему, это кому-нибудь интересно?
— Нет.
— Вы, „шестёрки“ дешёвые, ни хрена не понимаете, когда с вами пытаются обойтись по-хорошему. Пока ствол в переносицу не ткнешь, у вас мозги не заработает. — Все это он сказал резко, обращаясь не ко мне, а скорее к некоему абстрактному
— Понятно.
Похоже, в моих советах он действительно не нуждался.
— Хорошо. Сейчас я говорю, а ты сидишь и слушаешь.
— Я понял.
— Вот и отлично.
Его лицо постепенно разглаживалось. И все-таки меня не покидало ощущение, что он постоянно напряжен. А еще вдруг возникла мысль, что секунду назад Сергей Борисович был готов достать пистолет и выпустить в меня обойму. Наверное, я ошибался, но до самого конца разговора чувство опасности не оставляло меня ни на мгновение.
— Люди из охранного агентства разработали комплекс мер по обеспечению безопасности квартиры, о которой я говорил, — вещал тем временем Сергей Борисович. — Мне необходимо, чтобы вы нашли способ обмануть охрану и проникнуть в квартиру. На бумаге, разумеется.
— По-вашему, они… недостаточно хорошо справились со своей работой? — осторожно, тщательно подбирая каждое слово, спросил я.
Сергей Борисович улыбнулся наивности моего вопроса. Разве кто-нибудь отважился бы схалтурить, выполняя работу для ТАКОГО заказчика?
— Они все сделали отлично. И тем не менее я хочу быть уверен на сто процентов, что мне и моим гостям ничто не угрожает.
— У вас есть враги?
Теперь он засмеялся, тихо, но отчетливо. Даже невозмутимый Призрак улыбнулся. Не подтянул уголки губ, а улыбнулся.
— А как по-вашему, Иван Владимирович? — спросил Сергей Борисович.
Почему я ничуть не удивляюсь? Наверное, потому, что и сам с удовольствием свернул бы „клиенту“ шею, представься мне подобная возможность.
— Нам необходимо знать, кто они. От этого может зависеть, каким путем ваши враги решат воспользоваться.
— Эти люди просто наймут тех специалистов, которые необходимы для осуществления задуманного, — спокойно объяснил Сергей Борисович. — В ваши обязанности входит проработать все варианты прежде, чем они успеют что-либо предпринять.
— Вас могут застрелить и на улице, — сказал я.
— Это не ваша забота. На улице работают другие люди. Ваша проблема — квартира. Я хочу исключить любые, даже самые невероятные возможности нападения. — Он раскрыл кейс и достал несколько свернутых в трубочку листов. — Здесь схема расположения охраны. Подъезд, прилегающая территория, квартира. И учтите: даже если вам покажется, что охрана идеальна, хотя бы один вариант вы обязаны мне представить. Я не должен ни на секунду усомниться в том, что вы сделали всё что могли.
— Попробуем. Но учтите, если охрана действительно идеальна, то вполне может получиться так, что не будет и этого одного варианта.
— Я сказал, один вариант вы представить
— Мы всегда гарантируем качество.
— Мне это известно. Но сейчас я говорю о гарантии иного рода.
— В чём же она заключается? — Несмотря на паршивое настроение, я усмехнулся. — Написать вам расписку? „Мы, такие-то и такие-то, торжественно клянёмся…“
Сергей Борисович вновь внимательно взглянул на меня, словно проверяя, не издеваюсь ли я. Издеваюсь. Настолько, насколько мне позволяет инстинкт самосохранения.
— В этом нет нужды, — наконец сообщил он легко, закурил и, выпустив струйку дыма к потолку, принялся её разглядывать. — Если по вашему недосмотру кто-то всё-таки проникнет в квартиру, — не обманув охрану, а обойдя её, — у вас могут случиться крупные неприятности. — Сергей Борисович опустил взгляд на меня. — Я бы даже сказал — фатальные.
— Нас убьют?
Столь неприкрытых и серьезных угроз я не слышал очень давно. Но если раньше слово „убью“ служило лишь синонимом градации злости, то в устах моего собеседника оно означало именно то, что должно было означать.
— Это вы сказали, не я, — ответил Сергей Борисович. — Зато у вас появился стимул постараться на совесть. Не допускайте ошибок — и все закончится благополучно, ко всеобщему удовлетворению.
— Так не годится, — отрезал я. — Предложите эту работу кому-нибудь другому.
— Не собираюсь этого делать. Во-первых, вы уже согласились. Во-вторых, если вы допустите просчет, может погибнуть кто-то из моих друзей или я сам. Вы же хотите потерять только деньги. Меня это не устраивает. По-моему, будет справедливо, если мы уравняем ставки. Теперь для каждой из сторон — и для вас, и для меня — ваш просчёт означает одно и то же. Око за око. Библейская истина. Все люди, которых я нанял, работают на тех же условиях. Вы ничем не лучше других.
В принципе это были действительно справедливые условия. Но слишком жесткие. С другой стороны, мой собеседник прав. Чтобы избежать неприятностей, от нас требовалось только одно: работать на совесть. Вот и все. К тому же я полагал, что ни один наемный убийца, если он, конечно, не камикадзе, не полезет в квартиру, битком набитую охраной. Куда как проще подстрелить человека на улице. Стало быть, не слишком-то мы и рискуем. Во всяком случае, куда меньше, чем кажется на первый взгляд. На другой же чаше весов — шестьсот тысяч долларов. Практически двухлетний заработок. За пять дней. Кто не рискует, как говорится…
— Ну и последнее. — Сергей Борисович вновь запустил руку в кейс и достал пластиковый пакет, свернутый плотным прямоугольником и перетянутый обычной резинкой. — Ваш аванс. Сто тысяч долларов. Остальное после того, как работа будет принята. — Он положил пакет на стол, добавил к нему визитную карточку и поднялся. — Здесь указан номер. Вы можете позвонить в любое время суток, вас выслушают и передадут сообщение мне. Я же позвоню вам через три дня, чтобы узнать, как движется работа.
— Хорошо. — Я выбрался из-за стола и протянул руку для пожатия.