Передряга
Шрифт:
— Вы ведь, Ирина Валентиновна, если не ошибаюсь, по образованию психолог, — произнёс не слишком приязненно штатский.
— Не ошибаетесь.
— В таком случае скажите мне, почему убийца выбрал такой странный способ покушения? Куда умнее, да и проще было бы подойти к вашей машине и выстрелить в Петра. Алексеевича с близкого расстояния. Как говорится, наверняка. Была бы полная гарантия того, что жертва никуда не денется. В машине, сами понимаете, от пули не особенно уклонишься. Не то что на улице. — Он усмехнулся сухо. — Не знаете?
— Это
— Вот именно, — одобрительно качнул головой штатский. — Поэтому будет лучше, если каждый из нас займётся своим делом. Я стану раскрывать преступления, вы — копаться в мозгах своих неврастеников.
Ко всему прочему он оказался еще и циником.
— Я и не собиралась лезть в ваши дела, — безразлично пожала плечами Ирина. — Просто мне не нравится, когда органы правосудия хватают того, кто в силу обстоятельств оказался ближе других.
— А я пока, ещё никого не хватал, — заметил спокойно штатский и закрыл свою кожаную папочку, спрятав в ней наши показания.
«Осмотр места происшествия продолжался несколько дольше, чем можно было ожидать. Основная заминка вышла из-за того, что эксперты никак не могли найти гильзы. Дай с пулями пришлось повозиться. Убийца выстрелил пять раз. Одна пуда осталась в теле Петра. Четыре других пришлось отыскивать в течение часа. Гильзы же нашлись на газоне, в траве.
Я основательно замёрз. Представьте себе, целый день таскаться в мокрой одежде, а затем ещё вываляться в грязи. Сумасшедший денёк, что и говорить. Ирина, по-моему, замерзла не меньше, но держалась молодцом.
Милиция уехала, когда уже перевалило далеко за одиннадцать.
— Отвезите, пожалуйста, меня домой, — отстраненно попросила Ирина.
Я посмотрел на изуродованную пулями, сиротливую „девятку“.
— Я не умею водить машину.
— Я тоже, — вздохнула девушка. — Придется добираться своим ходом.
— Послушайте… Сейчас уже поздно и… Вы вполне могли бы переночевать у меня, — сказал я и, честно признаться, смутился от двусмысленности собственных слов. — Места хватит. Я устроюсь на раскладушке в кухне, вы — в комнате. Никто никому не помешает.
— Это не лучшее предложение, — рассеянно ответила она и посмотрела на часы. — Но боюсь, что мне придётся согласиться, поскольку я все равно уже опоздала на последний автобус.
— Тем более. — Я бледно улыбнулся. — И кстати, неплохо было бы чего-нибудь выпить. Откровенно говоря, меня трясёт.
— Это нормально, — отреагировала Ирина. — У любого человека был бы шок после подобного происшествия.
Мы поднялись в квартиру. Девушка, совсем как кошка, остановилась на пороге, осмотрела прихожую, через дверкой проём — комнату и только потом вошла.
— Вы холосты? — спросила она, сбрасывая плащ мне на руки.
— Почему? — Видимо, она привыкла задавать вопросы и получать на них конкретные ответы. Издержки профессии.
— Да, знаете, все
— Понятно. Сюда? — Она указала на комнату.
— Да, пожалуйста, проходите. Не возражаете, если я позвоню?
— Почему вы спрашиваете? Это ваш дом.
Я не нашёлся, что ответить. Протопал, не снимая ботинок, к телефону, набрал номер.
— Олег? Доброй ночи.
В тот момент мне показалось, что Олег — самая подходящая кандидатура для срочного ночного дежурства. Во-первых, ему ничего не стоит уговорить врачей перевести Петра в нужную палату. Во-вторых, его труднее обвести вокруг пальца, чем, скажем, Димку или Валерку. В-третьих, Олег — полуночник, чем выгодно отличается от Стаса. Короче, в нем я был уверен на все сто. И не ошибся. Узнав о происшедшем, Олег спокойно ответил:
— Конечно, поеду. Хотя ты, Иван, напрасно волнуешься.
— Почему?
— Ваш капитан был прав. Если бы Петра хотели убить — подошли бы и выстрелили в голову через окно. Стандартно. Значит, убивать его не собирались. А если убивать не собирались, то и в больницу не придут. Это факт, старик.
В таких делах Олег не ошибается. Сказывается богатое и не очень светлое прошлое. Во всяком случае, я ему склонен доверять. Но здесь был особый случай.
— И всё-таки съезди на всякий случай, подежурь.
— Нет проблем. Помчусь. Если что, позвоню.
— Давай. Я пришлю кого-нибудь на смену к восьми.
— Хорошо. Спи спокойно, дорогой товарищ.
— А тебе удачного дежурства.
Я повесил трубку. На протяжении всего разговора Ирина инспектировала мои книжные полки. Думаю, ей была интересна наша беседа, но она деликатно старалась не прислушиваться.
— Хотите чаю? — спросил я, опуская трубку на рычаг. — Горячего?
— С удовольствием, — ответила она.
Мы пошли в кухню, и я поставил чайник, натворил бутербродов, хотя абсолютно не хотел есть. Посидели, пожевали без аппетита. Ирина вздохнула.
— М-да. Называется, сходили в гости.
Я пожал плечами. Что тут скажешь? Пошёл поменял бельё на диване, повесил в ванной чистое полотенце и пошлёпал в кухню.
Пробуждение было быстрым и тревожным. Холостуя, я отвык от посторонних звуков в квартире. Сейчас же шумела вода в душе. Именно этот монотонный звук — удар тугих струй о пластиковую занавеску — меня и разбудил. Знакомо? Кажется, что этажом выше полоумный пионер репетирует барабанный марш.
Утреннее солнце било в окно, и на полу протянулись два желтых прямоугольных пятна. На мгновение мне показалось, что вчерашнее происшествие — не более чем кошмарный сон. Я вскочил, намереваясь ринуться в атаку на непрошеных гостей, вольготно оккупировавших ванную, — Супермен, трам-та-ра-рам, сутулый, — вот тут-то на меня и накатило. Ледяная темная картинка: машина, жирные плевки выстрелов, Петр, сползающий по дверце на мокрую землю, и силуэт мужчины с пистолетом.