Переговоры
Шрифт:
По Нэнтакетскому договору Запад прекратит производство истребителей Ф-18 и европейских многоцелевых истребителей для Италии, Западной Германии, Испании и Великобритании (совместный проект), а Москва прекратит дальнейшие разработки самолета МИГ-37, она также снимет с вооружения туполевский вариант американского бомбардировщика В-1 и пятьдесят процентов воздушных заправщиков, что значительно уменьшит воздушную угрозу Западу.
– А как мы можем знать, что они не станут выпускать Туполева где-нибудь в другом месте? – спросил Оделл.
– У нас будут официальные инспекторы на Туполевском заводе, – указал
– Верно, мистер президент, – сказал директор Центрального разведывательного управления. Помолчав, он добавил: – У нас есть свои люди в руководстве завода.
– О, – сказал Дональдсон под впечатлением сказанного, – как дипломат, я не хочу ничего знать об этом.
Присутствующие улыбнулись, все знали, что в этих вопросах Дональдсон был крайне официален.
Болевой точкой Америки в той части Нэнтакетского договора, которая касалась авиации, было то, что она должна была отказаться от бомбардировщика В-2 «Стелс», машины революционных возможностей, поскольку она была создана так, что никакие радары не могли ее засечь, а она могла доставить ядерный груз в любое место и в любое время. Это страшно напугало русских. Для Горбачева это была единственная уступка со стороны США, которая могла провести договор через ратификацию. Кроме того, она сделает ненужным расходы минимум в 300 миллиардов рублей на перестройку всей системы ПВО страны, войска которой похваляются засечь любое нападение на Родину. Именно эти деньги он хотел бы направить на новые заводы, технологию и нефть.
Для Америки проект «Стелс» стоил бы 40 миллиардов, так что его отмена означала большую экономию, но при этом пятьдесят тысяч работников оборонной промышленности потеряют работу.
– Может, нам стоит продолжить старую политику и разорить этих ублюдков, – предложил Оделл.
– Майкл, – сказал мягко Кормэк, – тогда они будут вынуждены начать войну.
После двенадцатичасового обсуждения кабинет одобрил договор, и началась утомительная работа с целью убедить Сенат, промышленность, финансистов, средства массовой информации и народ в том, что это был правильный шаг. Военный бюджет был сокращен на сто миллиардов долларов.
Май
К середине мая пять человек, ужинавших в отеле «Ремингтон» в январе, организовали по предложению Миллера группу «Аламо» в память тех, кто в 1836 году воевал за независимость Техаса в Аламо против мексиканских сил под командованием генерала Санта-Аны. Проект свержения Королевства Саудов они назвали планом «Боуи», в честь полковника Боуи, убитого под Аламо. Дестабилизация президента Кормэка путем оплаченной кампании сплетен в различных лобби, средствах информации, Конгрессе и среди населения носила название план «Крокетт» в честь Дэви Крокетта, пионера, воевавшего с индейцами, который также погиб в бою. Сейчас они собрались, чтобы обсудить доклад Ирвинга Мосса с целью уязвить Джона Кормэка до такой степени, что он внимает призывам уйти в отставку и тихо изчезнуть. Это план в честь командующего в битве при Аламо был назван «Тревис».
– Некоторые места здесь меня смущают, – сказал Мойр, постукивая по папке.
– И меня тоже, – сказал Салкинд, – последние четыре страницы. Что, мы действительно должны
– Джентльмены, друзья, – громко сказал Миллер, – я полностью разделяю вашу озабоченность и даже ваше отвращение. Я прошу вас всего лишь подумать о ставках в этой игре. Не только нам, но и всей Америке грозит смертельная опасность. Вы видели условия, предложенные иудами в Белом доме, по которым наша страна будет лишена средств обороны, чтобы умилостивить антихриста в Москве. Этот человек должен уйти до того, как он уничтожит нашу любимую страну и разорит всех нас. Особенно вас, ведь вам грозит банкротство. Относительно последних четырех страниц мистер Мосс заверил меня, что до этого дело не дойдет. Кормэк уйдет до того, как это станет необходимо.
Ирвинг Мосс в белом костюме сидел молча у края стола. В плане были некоторые места, которые он не включил в свой доклад и которые он мог сказать лично Миллеру. Он дышал ртом, чтобы не создавать свиста своим поврежденным носом.
Внезапно Миллер удивил собравшихся: «Друзья, давайте спросим указаний у Господа, у того, кто понимает все. Давайте помолимся вместе».
Бен Салкинд бросил быстрый взгляд на Питера Кобба, тот лишь поднял брови. Лицо Меллвила Скэнлона ничего не выражало. Сайрус Миллер положил ладони рук на стол, закрыл глаза и поднял голову вверх. Он был не такой человек, чтобы склонять голову, даже обращаясь к Всемогущему. В конце концов, они были близкими наперсниками.
– Господи, – говорил нефтяной барон, – услышь нас, молим тебя. Услышь нас, верных сынов этой великой страны, которая есть твое творение и которую ты вручил нам, чтобы мы ее берегли. Руководи нашими руками и укрепи наши помыслы. Дай нам смелость выполнить задачу, стоящую перед нами, над которой, мы уверены, простерто твое благословение. Помоги нам спасти все это, эту избранную тобой страну и тобою избранных людей.
Он продолжал в этом духе еще несколько минут, а затем несколько минут молчал. Когда он опустил голову и посмотрел на пятерых сообщников, его глаза горели таким огнем, какой бывает у людей, у которых нет никаких сомнений.
– Джентелмены, Он сказал свое слово. Он с нами в этом деле. Мы должны идти вперед, а не назад, за нашу страну и нашего Бога.
Остальным ничего не осталось, как кивнуть в знак согласия. Через час Ирвинг Мосс беседовал приватно с Миллером в его кабинете. Он дал ясно понять, что в этом деле были два жизненно важных компонента, которые он, Мосс, обеспечить не может. Один – продукт крайне сложной советской технологии, второй – тайный источник в самых узких кругах Белого дома.
Он объяснил зачем это нужно. Миллер задумчиво кивнул.
– Я позабочусь обо всем, – сказал он. – У вас есть свой бюджет, и вы получили задаток. Приступайте к выполнению плана незамедлительно.
Июнь
Миллер принял полковника Истерхауза в первой неделе июня. Тот был занят делами в Саудовской Аравии, но вызов был однозначен, так что он прилетел из Джидды в Нью-Йорк через Лондон, а оттуда прямо в Хьюстон.
Машина встретила его вовремя и привезла на частный аэродром Уильям II. Хобби к юго-востоку от города, откуда Лирджет доставил его на ранчо, которого он прежде не видел. Его отчет был оптимистичен и хорошо принят.