Перекрёстки

Космонавт, юный мечтатель

Лев, офисный планктон

Ева, роковая красотка

Платон, модный писатель

Теодора Теодоровна, авторитетный литературный редактор

Официант, никто не знает, кто он

Посреди сцены стоит здание. На первом этаже круглосуточная кофейня: по периметру всего этажа установлены панорамные окна в человеческий рост, и со зрительного зала хорошо видно,

что происходит внутри; на втором этаже расположены две квартиры: из них выходят два неестественно больших окна (чтобы зритель видел, что происходит внутри квартир); остальная часть здания устремляется вверх и скрыта за падугами и арлекином.

На дворе ночь. Сцена освещается тёплым светом из кофейни и уличными фонарями. В квартирах на втором этаже пока темно.

На авансцене лужайка с высокой травой и цветами. От здания её отгораживает невысокий забор. Слева на лужайке подвешен гамак между двух столбов. Справа из-за кулисы выглядывает дверь в соседний дом.

Из дома на лужайку выходит Космонавт. Он ложится в гамак, недолго лежит, затем встаёт и, хромая, ходит по лужайке. Видно, что он хочет что-то сказать, но не решается. И всё-таки пересиливает себя.

Космонавт (в зрительный зал). Почему каждой птице, которая взлетела выше остальных, суждено, как Икару, упасть на самое дно? Просто, если жизнь устроена таким дурным образом, и каждое действие производит равную долю противодействия, тогда зачем мечтать, смотреть наверх, стремиться и добиваться? Ведь, если не будешь летать, то и не упадёшь.

Меня называли Космонавтом.

Забавно, ведь я никому не говорил, что мечтаю полететь в космос. И всё же именно такое прозвище я получил. Наверное, потому что мы все не можем жить без космоса. И в прямом, и в переносном смысле слова. Нам всем нужно стремиться к чему-то недостижимому. А, спрашивается, почему? Потому, что, если мы будем грезить о чём-то, чего можно достичь за пару лет работы, или накопив нужную сумму на банковском счёте, скорее всего, в конце мы столкнёмся с проблемой, что жить больше не за чем. Потому, лучше желать чего-то недостижимого и тем самым приобрести смысл жизни до конца своих дней.

Эту немудрёную истину я понял ещё в начале пути, потому и, исполнив очередную мечту, придумывал себе другую, и спокойно дожил до своих лет, не мучаясь думами о смысле жизни. Так я пробежал Сахару, Долину смерти и Атакаму. Переплыл Ла-Манш. Погружался на дно ста двадцати метров без акваланга. Проехал на лыжах две тысячи километров по Колыме. И совершил кругосветное путешествие на воздушном шаре. Хм, теперь я понимаю, почему меня так назвали. В конце такого большого пути было бы правильным полететь в космос и поставить точку в моей жизни, смысл которой – показать удивительные возможности человеческого тела. От того и смешнее, каким глупым образом я получил травму, которая оставила меня калекой на всю оставшуюся жизнь. Я тогда пробежал ультрамарафон. Представьте, сто миль бежал под снегом и дождём на протяжении двадцати часов. В спортивной ассоциации устроили празднество в честь моего триумфа. На улице было прохладно. Мы немного выпили, и дурным людям пришла идея жарить мясо на гриле прямо в доме. В итоге, подпалили занавески. Огонь быстро распространился по комнате. И я решил вылезти через окно. Неудачно приземлился и… Вот! Представьте себе, я, человек, который попадал под снежную лавину в горах, переживал укусы змей в пустыне, плавал на глубине ста метров без акваланга,

и я остался калекой, спрыгнув из окна первого этажа.

Какая смешная эта жизнь! И, казалось бы, став хромым и немощным, с вечными болями в ноге, я должен был последовать философии собственной жизни и придумать себе новый смысл жизни. Но! (Садится в гамак.) Я его не придумал.

Космонавт ложится в гамак и отворачивается от зрительного зала.

Свет на лужайке приглушается.

Свет за окнами первого этажа прибавляется. Теперь отчётливо видно, что происходит в кофейне.

За столиком у окна справа сидят Лев и Ева. Стол накрыт; тарелки уже полупустые. Парочка потягивает с бокалов игристого вина.

Лев. Как ты прекрасна!

Ева. Ты говоришь это третий раз за вечер.

Лев. Серьёзно?

Ева. Да, первый раз при встрече, второй, когда я отходила пудрить носик.

Лев. Серьёзно? В третий раз? Извини за мою невнимательность. Я должен был понять, что такой девушке, как ты, нужно повторять это и в пятый, и в десятый, и в сотый раз.

Ева. (Смеётся.) Спасибо! За женщинами ухаживать ты умеешь. Но сбавь обороты. У нас первое свидание, а твой напор заставляет меня чувствовать себя неловко.

Лев. Понял. Извини! Я так долго добивался ужина с тобой! Переволновался.

Ева. Напомни, где ты меня впервые увидел?

Лев. О! Я хожу в теннисный корт, что недавно построили в новом районе. Там я тебя и увидел.

Ева. Я не хожу на теннис.

Лев. Но я точно видел тебя на корте. Уж поверь, я не забуду и не перепутаю, где увидел тебя впервые. Настолько ты запала мне в сердце.

Ева. Прекрати! Ты меня смущаешь! Теперь вспомнила. Ребята с отдела маркетинга позвали играть. А, вообще, я не спортсменка.

Лев. Брось! Серьёзно? Мне тогда показалось, что у тебя идеальная спортивная фигура.

Ева. Тебе показалось.

Лев. Но сейчас ведь ты сидишь передо мной. И я с уверенностью могу заявить, что у тебя, Ева, идеальная фигура.

Ева. Просто этот цвет меня стройнит.

Лев. Ты скромничаешь. Уверен, у тебя и без этого платья идеальная фигура. Ой, то есть… Извини…

Ева. Лев! (Касается его руки.) Ещё раз говорю: умерь напор.

Лев. Да! Извини! Что-то я разошёлся. Это всё от волнения. Надо ещё выпить. (Делает глоток из бокала.)

Ева. (Смеётся.) Вот, поэтому, ты и разошёлся. Не пей так много.

Лев. Да, ты права. Что-то я перебрал. Ну, так вот! Впервые я увидел тебя на теннисном корте. А позже увидел у нас в конторе. Я подумал: "Боже! Как мне повезло! Она устроилась к нам работать!" А потом выяснилось, что мы годами работаем в одном здании и ни разу не пересекались.

Ева. Да, ты бы знал, как я удивилась! Что парень именно из нашего офиса видел меня на теннисном корте именно в новом районе и именно в тот день, когда я впервые пошла на теннис.