Переломы
Шрифт:
Жюли аккуратно сворачивает одеяло и закрывает багажник.
— Отнесу в лабораторию и попрошу провести анализ на группу крови.
— Пустая трата времени. Это не…
— Не кровь, понимаю. Но мы хотя бы убедимся в этом. У вашего кататоника нулевая группа, резус положительный.
— Да, самая распространенная. Ну хорошо… Предположим, чтобы доставить вам удовольствие, что это именно кровь. И если окажется, что она той же группы, что тогда?
— Не знаю. Анализ на ДНК?
Люк пожимает
— И что он вам даст, если не считать траты сил и преодоления всяческих административных сложностей? А если кровь другой группы, что это вам даст?
— Это позволит начать судебное расследование.
Люк качает головой. В этой женщине столько ума, столько пылкости, но она слишком спешит.
— Не надо замахиваться на что-то грандиозное, не так сразу, все эти новые методы хороши, только чтобы деньги тратить.
— А, так вы приверженец старой школы?
— Прежде всего надо снять отпечатки пальцев. Я вам уже сказал, меньше чем через сутки мы проведем тест с ривотрилом. Может быть, больной сможет рассказать нам, что случилось с ним за последние часы. А также объяснит происхождение пятен, которые так вас волнуют.
Жюли снова улыбается, на ее щеках появляются ямочки, она невероятно привлекательна.
— А это что, какой-то волшебный препарат?
— Он произвел настоящую революцию.
Она опирается на багажник и размышляет.
— Хорошо, я подожду. Но эта история занимает меня все больше и больше. Потому что, помимо того что этот больной неподвижен, у него в глазах страх. Как будто, ну, не знаю… он увидел что-то ужасное, такое страшное, что застыл. Такое возможно?
— В кино — да, а в психиатрии — нет.
— Он сжал мою руку, как будто… просил о помощи…
— Или, скорее, это был кататонический рефлекс.
— Как, по-вашему, он мог добраться в таком состоянии до автобусной остановки?
— Кататония редко поражает человека внезапно, ее можно сравнить с оболочкой из бетона: представьте, что он на вас льется и постепенно застывает, пока не затвердеет полностью. Прошло несколько недель, и больной уже не владел своим телом, не понимал, как выглядит. Может быть, он вышел из дома со своим одеялом, не имея никакой определенной цели, присел на автобусной остановке, а потом наступила неподвижность. Чаще всего за кататонией скрывается шизофрения или психическая травма. Нам предстоит это выяснить.
Она согласно кивает, потом идет к передней дверце машины. Люк смотрит на ее затылок, на мягкие волны волос, спадающие на плечи. Анна недалеко, она парит где-то в воздухе, как легкий дух. Доктору так хотелось бы оказаться сейчас где-нибудь в другом месте и думать лишь о работе, изнемогая под тяжестью проблем психических патологий.
Жюли садится за руль и опускает стекло:
—
— Да, конечно.
Поколебавшись, она говорит:
— Послушайте, сегодня мне повезло, и в полдень я успею пообедать в медицинском общежитии в Салангро. Спагетти болоньезе, знаете, с таким рыжим соусом… лучшее блюдо за неделю. Если вас это привлекает…
Люк чувствует, как что-то сжимается у него в груди. Он умирает от желания.
— Увы. У меня страшно много работы. Меня недавно назначили судебным экспертом по психиатрии в Лилле, там произошло убийство. И потом… суд через три недели, а мне надо просмотреть столько статистики, столько видеоматериалов, все протоколы, и еще…
— Да ладно. Я все понимаю, вы просто не любите рыжий соус.
Жюли поднимает стекло, и машина медленно выезжает с парковки. Люк смотрит вслед, пока она не скрывается из виду.
Анна…
Углубившись в воспоминания, психиатр идет к мрачному зданию, основному месту своей работы. Открывается раздвижная дверь, и мимо него быстро проходит какой-то человек в низко надвинутой на глаза красной кепке и куртке с поднятым воротником.
Сбитый с толку Люк останавливается перед входом. Он видит, как человек удаляется быстрыми шагами, а миновав въезд на парковку, бросается бежать. Психиатр вбегает в приемное отделение. Сотрудницы болтают в углу. Люк ударяет кулаком по деревянной стойке:
— Эй!
Одна из сотрудниц с улыбкой подходит к нему:
— Да, доктор?
— Только что отсюда выбежал человек в верхней одежде. Вы ничего не видели?
— Нет. Ничего.
Короткая пауза. Девушка с недоумением смотрит на собеседника:
— Что-то еще?
— Нет, спасибо.
Психиатр стоит неподвижно, еще не понимая, почему он вдруг так разволновался. Он вынимает из кармана сигарету, нюхает ее и решает снова выйти на улицу, чтобы наконец закурить. Черт побери, если от работы в психушке сам становишься параноиком, куда же катится мир? Он успевает сделать только три затяжки, а потом сигарета падает на землю, а сам он снова входит в приемное.
Люк обшаривает глазами стойку. Кровь мгновенно приливает к щекам.
— Лоранс! Простите…
Регистраторша, не скрывая легкого раздражения, отставляет чашку с кофе.
— Да?
— Бланк госпитализации? Я только что заполнял его, куда он делся?
Она пожимает плечами, отходит, чтобы спросить у подружек, возвращается:
— Никто его не трогал.
— Вы уверены?
— На сто процентов.
Вконец заинтригованный Люк идет в палату к своему больному. Прислонившись к стене, засунув руки в карманы, он несколько мгновений смотрит на него.