Переписка 1911–1936
Шрифт:
1911
1. Кандинский – Шёнбергу
18 января 1911г
Айнмиллерштрассe 36, I
Мюнхен
Глубокоуважаемый господин профессор!
Я прошу прощения, что, не имея удовольствия знать Вас лично, обращаюсь к Вам напрямую. Недавно я услышал Ваш концерт и испытал подлинное наслаждение1. Разумеется, Вы не знаете меня, точнее, моих работ, поскольку я вообще редко выставляюсь, в Вене же выставлялся лишь один раз, и то ненадолго, примерно год назад (в рамках Сецессиона). Но
В своих произведениях Вы осуществили то, чего я, пусть и в неясной форме, так нетерпеливо ожидал от музыки. Независимое следование собственным судьбам и самостоятельная жизнь отдельных голосов в Ваших композициях – именно этого я пытаюсь достичь в живописной форме. Сейчас в живописи налицо мощное стремление обрести на путях конструктивизма «новую» гармонию, при этом ритмичность выстраивается на почти полностью геометрических формах. Что до меня, я лишь частично разделяю эти чувства и устремления. Конструкция – это как раз то, чего живописи в последнее время так отчаянно не хватало. И очень хорошо, что теперь её ищут. Но сам тип конструкции я представляю себе иначе.
Василий Кандинский. Рисунки к картине «Впечатление III. Концерт». Январь 1911
Я полагаю, что в наше время гармонию можно обрести не «геометрическим» путем, а как раз антигеометриче-ским, антилогическим. И этот путь есть путь «диссонансов в искусстве», т. е. в живописи, равно как и в музыке. При этом «сегодняшний» живописный и музыкальный диссонанс есть не что иное, как консонанс «завтрашнего дня». (Само собой разумеется, что в принципе не следует отвергать гармоническое в его, так сказать, академическом изводе, ведь мы берём необходимое не заботясь, откуда мы его берём. И именно «сегодня», во времена растущего «либерализма», для этого существует масса возможностей!)
Я был несказанно обрадован, обнаружив ту же мысль у Вас. Сожалею лишь об одном: что так и не понял последних двух предложений Вашей программы (на афише) 3 . Как ни старался, точного их смысла я уяснить не смог.
Беру на себя смелость послать Вам папку моих гравюр по дереву трёхлетней давности и вкладываю в это письмо несколько сравнительно недавних фотографий моих работ. Снимков с последних картин у меня пока нет. Буду очень рад, если Вас это заинтересует.
3
См. фото к следующему письму на с. 28.
С живейшей симпатией и искренним уважением,
2. Шёнберг – Кандинскому
24 января 1911г
Вена XIII
Хитцингер Хауптштрассе 113
Сердечно благодарю Вас, дорогой друг, за Ваше письмо, которому я чрезвычайно рад. В наше время моим вещам заказан путь к широким массам, но тем вернее они покоряют отдельные личности. Те воистину значимые личности, которые только и важны для меня. И в особенности меня радует, что родство со мною почувствовал художник, творящий в иной области, нежели я. Такое сродство и такая общность неопознанно, но, полагаю, не случайно существуют сегодня между лучшими и углубленно ищущими. Я горжусь тем, что завоевал симпатии по большей части именно лучших.
Теперь о главном: большое спасибо за гравюры. Содержимое папки мне чрезвычайно понравилось. Всё это мне абсолютно понятно, и я уверен, что мы с Вами сойдёмся. Сойдёмся в самом главном, в том, что Вы называете «нелогичным», а я – «отключением осознанной воли в искусстве». Согласен с Вами также и в том, что 'вы пишете о конструктивном элементе. Всякое формотворчество, рассчитанное на традиционное
Ещё раз хочу поблагодарить Вас за Ваши гравюры. Повторю: эта папка мне весьма, весьма понравилась. Фотографии я пока понимаю хуже. Наверное, это надо видеть в цвете. Поэтому я не решаюсь послать Вам снимки моих работ. Возможно, Вы не знаете, что я тоже пишу. Однако для меня цвет значит так много (речь не о «красивых» цветах, а о выразительных – выразительных в совокупном звучании), что я не знаю, возможно ли будет что-то понять из репродукций. Друзья говорят, что возможно, но не уверен. Всё же, если Вас это интересует, я бы послал несколько штук. Хотя мы работаем совсем по-разному, Вы обнаружите там некоторые точки соприкосновения. Я, во всяком случае, вижу кое-какие из них по фотографиям. Главное, насколько понимаю, вы почти не обращаетесь к предметной области. Я тоже не понимаю, почему живопись непременно должна быть предметной. Более того, я как раз уверен в обратном. Разумеется, если фантазия влечёт нас к предметности – почему нет? Возможно, причина в том, что наши глаза воспринимают мир предметно. Ухо устроено лучше! Но если художник поднимается до стремления выразить, с помощью ритмов и длительностей, внутренние переживания и внутренние образы, тогда «объект живописи» сразу перестаёт всецело подчиняться репродуцирующему глазу.
Арнольд Шёнберг. Автопортрет. 1911
Справа внизу надпись: Arnold Sch"onberg fecit 1911 (латинское слово fecit, т. е. сделал, иногда ставили после своей подписи старые мастера)
Очень жаль, что меня не было в Мюнхене. Быть может, мы бы там познакомились. Впрочем, это непременно произойдёт. Либо в Мюнхене, либо в Вене. Полагаю, нам будет о чём поговорить. Заранее радуюсь этому и жду от Вас письма. А пока – мой самый сердечный привет,
Да, той афиши у меня под рукой нет, и я не могу её найти, поэтому не знаю, о каком предложении у Вас речь. Вообще все эти фразы помещены на афишу сотрудниками концертного агентства Гутмана без моего ведома. Мне подобная реклама не нужна и несимпатична. Всё, что я мог бы сделать, – это отправить им жалобу. Но и на это у меня нет права. Ибо мой концерт был устроен именно этим агентством на свой страх и риск (за что, кстати, я им весьма благодарен). Поэтому я не имею на происходящее никакого влияния..
Текст, приведённый ниже, взят из статьи «Одна глава моего “Учения о гармонии”» (напечатанной в октябрьском номере журнала Die Musik)2.
[Выдержка из «Учения о гармонии» Шёнберга – см. текст в рамке на с. 28. Этот отрывок был использован для наклейки на афише концерта в Мюнхене 26 января 1911 г.]
В одном отношении не следует терять чувства времени – в отношении прошлого.