Переписка
Шрифт:
А помнишь, как мы с тобой еще недавно ходили на демонстрации Народного Фронта? [19]
Теперь французский пролетариат стал не только передовым классом, но и единственным представляющим и защищающим французскую нацию.
Кончаю письмо моей обычной просьбой: береги и оберегай маму. Не давай ей утомляться, заставляй ее ложиться вовремя и не давай ей много курить. Обнимаю тебя, мой родненький.
ЭФРОН Е. Я
Е. Я. ЭФРОН [20]
19
Организация
20
Эфрон Елизавета Яковлевна (1885–1976) — сестра С. Я. Эфрона, режиссер, педагог.
1 мая <19>11 г
<Есбо, Финляндия>
<В Москву>
Дорогая Лилюк,
Ура! Очень рад за тебя и за всех. Завтра пошлю тебе письмо, а сегодня ограничусь открыткой (у нас 1-ое Мая и ничего достать нельзя, до марок включительно).
— Я мог бы, если это можно устроить, приехать к тебе, погостить у тебя два дня, а потом прямо с тобою в Крым. Мне очень бы хотелось повидать Леню, [21] Сашу [22] и т. п.
21
Алексей Германович Цирес (1889–1967) — друг семьи Эфрон, брат гимназической подруги А. Я. Трупчинской — Екатерины Цирес, занимался по программе гимназического курса с братьями Эфрон — Сергеем и Константином; впоследствии — преподаватель латинского языка, психолог и философ.
22
Александр Сергеевич Говоров (1891 —?) — гимназический товарищ С. Я. Эфрона, был шафером на его свадьбе в январе 1912 г.
Если это не трудно устроить напиши мне и я сейчас же приеду. Можешь даже телеграфировать.
— Как ты себя чувствуешь? Возлагаю большие надежды на Крым, ибо физически чувствую себя очень неважно.
Напиши мне подробное письмо и я перешлю его по назначению.
Сейчас я порядочно занимаюсь и доволен результатами.
Лиля дорогая, прошу тебя и очень прошу, чтобы ты поскорее дала мне знать об отъезде. Уж очень мне здесь тяжело: сидеть одному. И погода дрянная! Итак, укладываю свои вещи и жду ответа по адресу: Есбо, Финляндия близ Гельсингфорса — мне.
Передай привет всем знакомым и друзьям.
Целую тебя крепко
Сережа.
31 июля 1911 г
<В Коктебель>
Усень-Ивановский завод
Милая Лиля!
Дни бегут и бегут совсем незаметно. Вот уже шестнадцать дней, как мы сюда приехали. — Пока писем от тебя не получал. Неужели ты мне не пишешь? Немного страшно — не произошло ли чего-нибудь в Коктебеле.
Как ты отнеслась к моему решению жить в Москве? Верно хорошо?
Мы живем в очень интересном селе. Оно совершенно русское (хотя вру — здесь много татар), настолько русское, что можно свободно перенестись фантазией лет за пятьдесят и представить себе крепостное право. Недавно в наше село приезжал губернатор (здесь недород и он приезжал для ознакомления с урожаем). Ему были устроены совсем царские почести, да и сам-то он приехал, как царь: со стражниками, с целым штатом чиновников. Вряд ли тебе интересно слушать мою болтовню — пишу, что на ум взбредет.
Ты конечно пробегаешь глазами письмо и ищешь места с описаниями занятий. Да, я занимаюсь. Готовлюсь к экзамену [23]
Милая Лилька! Не проходит вечера, утра и дня, чтобы мы с Мариной не вспоминали тебя. Чувствуешь ли ты это? Нет, конечно!
— Когда был проездом в Москве, заходил к Говорову. Не знаю кто из нас изменился, вероятно каждый в достаточной мере, но не очень он мне понравился. Говорили с ним мало. Ожидал я от него гораздо, гораздо большего.
23
С. Я. Эфрон готовился к экзаменам на аттестат зрелости.
— Был на кладбище. Глебина могила в хорошем состоянии, а бабушкиной не нашел. Заплатил за уборку. Пишу потому так сухо и официально, что чувствую полное неумение касаться некоторых тем на бумаге.
Имеешь ли какие-нибудь известия о Нюте? Напиши ей непременно.
По обыкновению не могу довести письма до конца. Сейчас уже почти совсем темно. Марина сидит у себя в комнате и что-то пишет, кажется стихи.
Прощай милая Лилюк!
Целую тебя!
Сережа
P. S. Передай Белле, [24] что в Москве я говорил по телефону с ее матерью. Она велела передать ей привет. Передай тоже и от меня. Со следующей почтой Вера получит от меня письмо.
Привет Пра и Максу!
7 сентября <19>11 года
С. Петербург
<В Москву>
Милая Лилюк!
Только сегодня узнал твой адрес. Получил письмо от Марины — она пишет, что ты больна. Что с тобой? Знаю только, что у тебя что-то с сердцем и больше ничего, при всем желании узнать не могу.
24
Белла Евгеньевна Фейнберг (1888–1976, в замуж. Майгур) — приятельница Е. Я. Эфрон.
— Мне не удалось даже послать тебе поздравление пятого. [25] Посылаю свое запоздалое. Скоро увидимся. Через день-два выезжаю. Нужно переговорить с тобою о многом. Чувствую себя здесь отвратительно. При свидании скажу почему.
Марина вероятно рассказала тебе о наших планах. Н<ютя> стремится как нарочно к обратному. Настаивает и заклинает меня жить в Петербурге. Я чувствую, что это невозможно. Если бы ты знала, что у них делается. [26] Ужас!
25
5/18 сентября — по Святцам — праведница Елисавета.
26
А. Я. Трупчинская жила с мужем и двумя маленькими дочерьми и, вероятно, уклад этой семьи был чужд С. Я. Эфрону.
Она просит написать тебе, чтобы ты подыскала мне семью, где я мог бы жить. Ради Бога не делай этого. Чтобы ее успокоить, я делаю вид, что согласен. Какую мне приходится разыгрывать комедию! Страшно неприятно! Всё время нахожусь в нервном напряжении. О всем подробнее расскажу при свидании. В Москве ли Леня? Если Н<ютя> будет спрашивать — скажи, что всё устроила (с квартирой, тихим семейством и т. п.). Сейчас здесь мать A. B.!!! [27] Итак скоро увидимся. С гимназией вышла страшная путаница.
27
Александр Владимирович Трупчинский (1877–1938) — муж А. Я. Эфрон, потомственный дворянин, присяжный поверенный; его мать Мария Фортунатовна (урожд. Хлюдзинская, ок. 1858–1942).